Противостояние «Утомленным солнцем»

«Я шел к тебе четыре года, Я три державы покорил…» М. В. Исаковский

Последний фильм трилогии «Утомленные солнцем: Цитадель» ставит все на свои места, он связывает все воедино и завораживающим образом перекликается с первым фильмом. Митя снова вторгается на территорию Котова, нарушает его уже сложившуюся военную жизнь и выдергивает его оттуда. Комдив возвращается в свой дом, но это уже не тот чеховский дом, который мы помним. Это какой-то другой дом, советский. С запрещенными разговорами, со снятыми, по причине их неуместности, фотографиями опального комдива, хозяина дома, серыми одеждами и страхом. Это дом, в котором есть ревность, ненависть, скандалы, измены. Это дом без хозяина. Дом, в котором хоть и есть жизнь, но она затхлая, зацикленная на самой себе, неживая. Котов в этом доме лишний, чужой, мешающий, и он это понимает, но он хочет любить. Он готов и простить, и просить прощения, он готов строить, созидать, снова жить. Этим он напугал всю свою бывшую семью. У этих людей своя правда. Они не хотят ни строить, ни любить, ни быть счастливыми. Они хотят жить тихо, незаметно, с краю, по-маленькому, как мышки. Они испугались Котова, как лилипуты испугались Гулливера, испугались тех изменений, которые он может принести с собой. Это маленькие люди. «Вы большой человек, Сергей Петрович, но если бы не было нас, маленьких людей, вы – большие люди – никогда не узнали бы, что вы большие», – кричит Кирик Котову, сбегая. Но здесь нет ни уважения, ни почитания. Есть лишь мелкая злоба маленьких людей, понимание своей ничтожности, нежелание расти, несоразмерное тщеславие и жажда побороть больших людей. Сбиться в стаю и скрутить Гулливера. И это тщеславие свербит, поэтому, понимая, что его не убьют, Кирик кричит: «И вообще, скоро придет время маленьких людей. И тогда большие люди пожалеют, что они не маленькие».

«– Иосиф, кто же ты теперь будешь? – спрашивает мать.

Трудно не знать, кем стал ее сын, чьи портреты развешаны на каждой улице. Она попросту хотела дать ему погордиться. И он погордился:

– Царя помнишь? Ну, я вроде царь.

Вот тут она и сказала фразу, над наивностью которой тогда добро смеялась страна:

– Лучше бы ты стал священником.

Эти слова понравились Сталину и стали тогда широко известны»

Э. Радзинский. «Сталин»