Проводница

Мир вокруг Тани обрушился и превратился в безнадёжную и непроглядную тьму. Сил не осталось ни на что. Она просто тупо уставилась в стену, не готовая воспринимать более ничего волшебного. Хватит! Жизнь ей без Вани не мила, а вместе они быть не могут, потому как они из разных миров. Ваши и Наши! Да чёрт бы вас всех побрал, с этой дебильной дифференциацией!

–… но мы хоть и по сути своей разные, – бормотание Ахромеева донеслось до Таниного сознания глухо, как будто, через вату, – но быть вместе, любить, детишек рожать, нам с вами ничего не мешает. Так сказать… гм… в биологическом плане, что ли…

Летнее солнышко просто залило своим нестерпимым светом Ахромеевское купе! Тучи на небе рассеялись, как по-волшебству! Жизнь вновь вернулась к Тане и засияла всеми своими самыми яркими красками, такими, какие бывают у нас, у людей, только в двадцать лет! Ах! Молодость, молодость!

– Я, между прочим, – как бы не замечая того, что сейчас происходило с Танюшей, продолжал Ахромеев, – и сам из Вагонных. Начинал работать на дороге когда-то давным-давно в твоём одиннадцатом вагоне, а потом, со временем, дослужился, дорос до Поездного. Михалыч, тот тоже был Поездным, когда я в Вагонных ещё бегал, а потом отошёл от руководства, подустал, говорит, малость. Но, захотел при мне ПЭМом остаться, чтобы к нашему с ним родному одиннадцатому вагону быть поближе. Мы же вместе с твоим отцом в этом вагоне работали, а Михалыч, с дедом твоим – Анатолием на нём же ездили.

Таня слушала, открыв рот от изумления. Вот оно как! А родители ни словечком не обмолвились ей об этом. Хотя! Она тоже бы никому о таком не рассказала. Не поверит же никто!

– А теперь ты – Татьяна Александровна Ёлкина – полноправная Хозяйка одиннадцатого вагона. Он тебя сам выбрал и ключ заветный свой передал.

– Ложка! Ложка моя бесценная-драгоценная и есть ключ от вагона? – Встрепенулась Таня, потрясая кулачком с накрепко зажатой в нём ложкой (она так и была у неё в руке весь этот разговор). – А вот Вагонного я там что-то не видела. Или, я не всех Ваших вижу?

– И, да и нет, – загадочно ответил ей Ахромеев, – ты и правда, пока можешь не всех Наших видеть-развидеть, но это совсем скоро пройдёт, через недельку, думаю, ты уже Наших всех будешь видеть и различать. А вот, с Вагонным твоим, Гаврилой, посложнее, будет. Тут ведь как – если вагон тебя признал и ключ отдал – ты, значит, Хозяйка, но только вагону стала, а не Вагонному. А вот как только ты его увидишь… гм… в материальном обличье, что-ли… Вот тогда – ты и станешь полноправной Хозяйкой одиннадцатого вагона.

Таня задумчиво достала из кармана не съеденную прощальную конфету «Белочка» и показала Ахромееву.

– Ух, ты! Догадалась, значит! Молодец, девка! – Одобрительно загудел Поездной. – А я, старый, по началу, засомневался в тебе очень. Уж больно ты дерзкая и своенравная: лосины эти дурацкие и начёс… Даже парочку испытаний для тебя приготовил, позаковыристей! Да только, ты прошла их все… блестяще!

– Испытания, говорите, – Таня сделала хитрую мордочку и начала загибать пальцы, перечисляя свои мытарства в этом рейсе, – ложка, фонарь, дембеля, братки-самоубийцы, козёл-алкоголик, любовь до гроба дураки оба…

– Нет! Нет! Про любовь до гроба это не моё! – Протестующее замахал на неё обеими руками Ахромеев. – Это вы сам с Ваней вдвоём учудили, без моего участия!

Вот как! Ваня, значит, тоже… Нет! Нет! Глупое сердце, не бейся! Щёки Тани вспыхнули жарче пожара в джунглях в час ночной! Чтобы отвлечь Ахромеева от этого, она выпалила ему главную свою догадку:

– Гаврила, Вагонный мой, небось, рыжий, лохматый и в зелёной форме? – Торжествующе припечатала Танечка.

– Да! Именно такой он и есть из себя! Ты что, видела его, ненароком? – Ахромеев сощурил глаза, пытаясь выведать у Тани правду.

Но Таня сделала каменное лицо. Не будет ему ничего она отвечать, пусть помучается-погадает, как Танюша на его испытаниях.

Ну, а вам-то, мои дорогие читатели, сказать можно. Разгадка простая – фантик от конфеты «Белочка». Если вы помните, как он выглядит, то и обо всём остальном вам догадаться будет нетрудно.

Глава 13

Вот она и дома! Таня блаженно растянулась на своей кровати.

В голове Тани, как в калейдоскопе, промелькнули, крайне приятные её сердцу, воспоминания последних дней.

Вот – Ахромеев рассказывает ей, что вагон, хоть и одиннадцатый, но перецепят его, от греха подальше, в хвост поезда. Они вместе с Михалычем поколдуют над ним малость, и люди совсем перестанут его замечать. И будут в нём теперь с Таней в столицу и обратно ездить только их… ихние, тьфу ты, какое слово неудобное, надо что-то самой вместо этих Ваши-Наши придумать, ну, пусть будут… «Другие» пассажиры.

Вот – Таня ему отвечает, что это всё вышеперечисленное, конечно хорошо, но у неё есть и свои требования к Ахромееву. Чаю, пусть ей в два раза больше нормы выдают, а так же ремонт в вагоне не мешало бы сделать. Дырки в полу, неудобно же перед Другими.