Проводница

Ну, вот негоже Татьяне появляться в столице без супер-пупер модных серёжек – постановили они с ларьком. Она припозднилась то, совсем чуть-чуть. И получила по полной программе от начальника поезда.

– Ёлкина! Тебя где носит?!! – Густой бас Ахромеева сотрясал стены маленького актового зала, который использовавшая для инструктажа и распределения бригад. – Ты, что это такое о себе возомнила? На носу твой первый рейс, а у тебя ветер в голове и бардак на голове. Что это за маскарад?! Ты не на панель, а в Москву едешь. Быстро беги умываться и начёс свой дикий убери.

– И не мечтайте, не будет, по-вашему, Василий Васильевич! – Таня отвечала ему, как её казалось, максимально вежливо-официальным тоном. – Нигде в железнодорожных правилах не написано, что проводница должна быть невзрачной уродиной. Техника безопасности соблюдена. Туфли у меня закрытые, хвост не распущен, а в пучок убран, костюм синий форменный надет. Даже юбка ниже колена. Так что, придираетесь вы ко мне сейчас, почём зря!

Таня сама, в этот момент, была уверена в своей правоте и красоте на все сто тысячных тысяч процентов, и сдаваться не собиралась. Ёлкины не сдаются!

– Опять дерзишь, Ёлкина?! Ну что ж. – Ахромеев злорадно улыбнулся, а его зелёные кошачьи глаза сверкнули зловещим хищным огоньком. – Ты, вот тут, опоздать изволила и не ничегошеньки знаешь. А у нас сегодня в бригаде недобор. Несколько студенток испугались чего-то и отказались в рейс выходить. Так что, некоторые из вас, поедут в рейс на единицы. И ты в их числе. Одиннадцатый плацкартный вагон – твой. Наслаждайся! Ах да! Чуть не забыл, – голос Ахромеева достиг апогея сарказма, – ключи не успели изготовить на всех. Так что одни ключи на три вагона. И тебе они, Ёлкина, не достались. Раньше приходить надо, Таня.

Ого! Вот это засада! Таня даже, на мгновение, захотела свалить по-тихому отсюда как те испуганные студентки.

Если кто не помнит, в начале девяностых, в районе Казани местные самостийные татары протестовали против того, что Татарстан никак не отделяют от России. Делали они это самым банальным способом – били камнями окна проезжающих поездов. Окна, конечно у нас в вагонах прочные, но иногда хулиганам удавалось их пробить. Именно поэтому, некоторые окошки в вагонах тогда были заколочены фанерой. Это и создавало, пугающую юных студенточек, неповторимую ауру бандитского беспредела на транспорте, который тогда, казалось, царил везде.

Но, опять же, в, то непростое время, по сравнению с повсеместным бардаком и разрухой, для нас всех такая досадная мелочь, как разбитые окна и опасность быть покалеченными, была так, семечки. На улицах наших городов регулярно звучали автоматные очереди. Братки и многочленные банды рэкетиров бесконечно делили нашу Родину на нужные им кусочки.

Нам – молодым тогда было не до страхов-ахов. В России пали все запреты и границы. Сразу стало можно всё и сразу! Молодёжь торопилась всё успеть и попробовать и попробовать всё успеть! Мы были бесстрашны и даже отчаянны. Наше легкомыслие, которое у нас было тогда, просто поражало.

Но, видимо, некоторые девочки оказались намного осторожнее, чем Таня. Она же тоже, во время совместной с ними учёбы на проводников слышала, от более опытных девиц, тех, кто ездил летом на замене кадровых проводников, не первый год, леденящие душу страшилки про бандитов, про битые окна и про вагонных вороваек всех сортов. Но Танюша с детства в поездах и привыкла к этой кутерьме и, даже не обращала на неё внимания. А вот молоденькие студентки – струсили.

И даже ездить на единицу – для Танюши не наказание. На единицу – это когда ты весь рейс в вагоне работаешь одна, без сменщика. Спать приходится урывками, между станциями. И ещё выкраивать время на еду, разноску чая и белья, уборку вагона и туалетов и разборки с пассажирами. Короче, становишься вагонным зомби. Не понимаешь где ты, что ты, который сейчас день и сколько времени. Но и это испытание на прочность её организма Таню не колышет.

Она, если подворачивается такой случай, может скакать всю ночь в институте на дискотеке, потом пойти поучиться на пары, а вечером, даже не сомкнув глаз, наша Таня, снова готова бежать на другую дискотеку. Спать (ну, чуть-чуть на лекциях на задней парте поспит, и что?) в этой цепочке совсем не предусмотрено. А и не хочется. Ни капельки. Так можно и всю свою молодость проспать! А здоровья в 20 лет, (вы же и сами прекрасно помните) хватает на всё. Золотое время!

А вот отсутствие ключей – потеря потерь. Это ж нечем и служебку (служебное купе) закрыть. А в ней, между прочим, постельное бельё, деньги и чай с сахаром. И туалеты на санитарную зону на швабру не запрёшь – страждущие сломают. Ну, ничего, выкручусь, думала Татьяна, и не из таких передряг вылезать приходилось. И она бодренько пошагала за Ахромеевым к своему вагону.

Вот и он! А что это ПЭМ (поездной электромеханик) возле аккумуляторных батарей, которые внизу вагона находятся, бегает, и смущённо трёт затылок своей заскорузлой рукой?