Проводница

– Татьяна! Вот это номер! Как ты сумела усмирить этаких молодцов. Сидят тихо, не барагозят! И вместо водки чаёк попивают! Я такое первый раз в своей жизни вижу, – восторженно сказал Ахромеев, – ты, наверное, какое-нибудь заветное слово знаешь? Не поделишься?

– Ага! Знаю, конечно, даже два заветных слова, – Таня самодовольно заулыбалась, – наряд милиции. Я им на перроне в красках обрисовала ситуацию, если балаган у меня в вагоне устроят. Вот они, видимо, очень были впечатлены, перспективами, услышанными от меня. Им же всем очень хочется домой в срок попасть. Папу, маму, любимых женщин поскорей увидеть, а не привокзальный обезьянник созерцать.

Ахромеев задумчиво тёр подбородок рукой и смотрел куда-то позади Тани, как будто кто-то ещё там был за её левым плечом.

– Хозяйка! – В служебное купе пытался заискивающе заглянуть парень, высокий, косая сажень в плечах, у него на голове красовался, лихо заломленный на затылок, голубой берет десантника. – Хозяйка, мы немного тут с парнягами на пол скорлупой яичной намусорили, а веника на указанной вами дислокации нет. Как быть?

У Ахромеева опять изумлённо – вопросительно изогнулась его правая бровь. Он, не отрываясь, смотрел на новоиспечённую проводницу.

– Славочка, – елейным голоском пропела Таня, – веник с совком ребятки из третьего купе забрали. Они шелуху от семечек очень неаккуратно в моём вагоне насыпали. Сейчас они весь вагон прометут и на место веник поставят. Вот тогда вы его и возьмёте.

Парень заулыбался, очень довольный тем, что Таня запомнила, как его зовут. И согласно закивал головой.

– Ах, да! Славочка! – Таня сделала очень серьёзное лицо, такое же, как у заботливой мамочки. – Я на перроне краем глаза видела, что некоторые из вас у бабулечки купили варёную курочку светло-зелёного оттенка. Так вот. Категорически не советую вам эту курочку кушать. Потому как кроме дислокации веника все узнают, где в вагоне ведро с хлоркой находится, чтобы вы смогли… гм…, – Танин голос опять предательски перешёл на Ахромеевский басок, – ваши… гм… безобразия… что ли… в туалетах с потолка и стен отмывать.

Слава сначала побагровел от смущения, но потом понял, что Танино предупреждение очень серьёзное, и стремглав умчался. Видимо, после яичек, намечалось поедание той самой коварной курочки, так что надо было действовать очень оперативно!

– Братва! Отставить! Курицу не есть! Хозяйка сказала, что кура подгулянная! – Громко орал Слава на весь вагон. – А то она заставит нас ещё и нужники в вагоне драить!

Танюша была просто на вершине блаженства, наслаждаясь видом того, что Ахромеев не только выпучил глаза от удивления, но ещё и его челюсть отвалилась до пупка.

Через минутку, он всё же пришёл в себя и опять уставился куда-то в угол позади Татьяны. Гримасу недоумения он уже стёр с лица, и стал тем же строгим начальником поезда, каким его все привыкли видеть.

–Хозяйка, говоришь? Так они тебя называют? По доброй воле или ты им велела? – Ахромеев испытующе посмотрел Тане в глаза. – Отвечай правду, Татьяна! Я сейчас очень серьёзно тебя спрашиваю. От этого ответа судьба твоя дальнейшая зависит – напрямую.

Лысина Ахромеева побагровела, а глаза метали гневные стрелы то на Таню, то в пустой (а точно ли пустой?) угол за её спиной. Но, Таня не из робкого десятка. Она смачно хрустнула сушкой и громко хлюпнула чаем. Помолчала, для солидности, и, как бы нехотя, вымолвила.

– Сами стали так называть, ещё на перроне при посадке. Даже имя фамилию и сколько мне лет – никто не спросил. – Надув капризно губки отвечала Таня. – А я на это сразу и отозвалась, ну, вот как будто всегда меня так окликали. А что, мне нравится. Хозяйка! Я и есть хозяйка в этом вагоне. Мне от него какая-то энергия, очень приятная телу и душе, идёт. – Уже довольным голосом закончила она.

Ахромеев опять глянул в пустой угол служебки. Коротко кивнул Тане на прощание. Засунул руки в карманы пиджака, поискал там что-то, не нашёл. Нахмурился. И с глубоко озадаченным видом молча, пошёл дальше в хвост поезда.

Глава 4

Вот и минули первые сутки Таниного первого рейса на Москву. Ночь за окном. В вагоне тишина. Мирно похрапывают дембеля, аккуратно разложенные по полкам её вагона. Таня и сама клюёт носом. Но ей сейчас спать нельзя, скоро станция и надо выйти на платформу, обозначиться. Чтобы все видели – Таня здесь, всё в порядке у этой боевой Ахромеевской единицы.

Вдруг, в нерабочем тамбуре, ей послышались какие-то хлопки, удары, пьяная ругань. Опять гуляки из тринадцатого возвращаются из вагона-ресторана, упитые в хлам! Да что они там вытворяют?! Таня громко и широко зевнула, сладко потянулась и нехотя поплелась в другой конец вагона.