Психологическая война в стратегии империализма

Проект «Истина» был придуман для того, чтобы все эти кампании развертывались скоординированно и достаточно активно, с полной отдачей информационных сил, не утрачивая накала и проникая во все уголки земного шара. При всей энергии проталкивателей проекта «Истина» он не приносил желанного эффекта. Престиж Соединенных Штатов продолжал падать, а антивоенное движение нарастать, союзники проявляют определенную строптивость и своеволие, а Советский Союз упорно продолжает свое «мирное наступление». Идеи мирного сосуществования загнать в могилу не удалось. В результате воинственных призывов президента США, сопровождавшихся лавиной «доказательств» мнимой допустимости и даже «благотворности» ядерной войны, за ним повсюду, особенно в Западной Европе, прочно закрепилась слава поджигателя войны. Советники президента решили, что его авторитет, а вместе с ним и его политику, а главное, цели его деятельности нужно спасать. Нужно было свести на нет неблагоприятный эффект его бряцания ядерным оружием. Рейган едет в Европу, чтобы «очаровать» западноевропейцев, заставить их забыть о том, что с легкостью необыкновенной он совсем недавно рассуждал о «затяжной ядерной войне», первой жертвой которой должна была стать Западная Европа. Не меняя ни на йоту своей политики гонки вооружений и великодержавных устремлений, Рейган хотел теперь прослыть «миротворцем» и мудрым кормчим западного мира. Наверное, не случайно журнал «Тайм» того времени называл Рейгана не иначе, как «самым могущественным государственным деятелем планеты», «великим лидером всёго свободного мира»⁸.

Известное выступление Рейгана в английском парламенте 7 июня 1982 г. можно с полным основанием рассматривать как заявку на новый ход «идеологизированной» внешней политики президента.

Пытаясь предстать перед европейцами естественным идейным лидером капиталистического общества, этаким «мессией Запада», он выдвинул «альтернативу» марксизму-ленинизму, призвав к «новой демократической революции». По его словам, «демократия» (естественно, буржуазная) — это главное, в чем нуждаются народы, и без нее-де мир между народами не имеет смысла. — Нетрудно увидеть и другое, а именно то, что призыв Рейгана «добиваться демократии» в социалистических и развивающихся странах выглядит завуалированной апологетикой милитаризма. Таким способом под оправдание идеи «ограниченной», «затяжной», «превентивной» войны им подводится «демократическая» база. Соответственно мирное сосуществование теряет смысл, потому что подразумевает существование стран, где люди живут вне буржуазной демократии. Мысль о неизбежности ядерной конфронтации делается обычной и будничной. Невольно приходит на память бесстыдная формула: «Есть вещи поважнее мира», которую небрежно бросил в одном из своих выступлений бывший государственный секретарь США Хейг. Видимо, в окружении президента этот ход обсуждался давно, и оговорка Хейга не была экспромтом. Это подтверждается и оговорками Ч. Уика о том, что США находятся в состоянии войны с Советским Союзом, и многочисленными воинственными прокламациями тогдашнего сотрудника Совета национальной безопасности Пайпса, вроде того, что, если Советский Союз не изменит своего поведения, ему-де придется изменить свой строй.

В Лондоне президент Рейган провозгласил «крестовый поход» за свободу и демократию. Это было не только официальным провозглашением психологической войны социализму, но и, как известно, приглашением всех капиталистических государств впрячься в американскую антикоммунистическую телегу. Это было логическим продолжением проекта «Истина», попыткой спасти если не сам проект, то его идею, раздвинув рамки ее применения и расширив пропагандистские ресурсы и потенциальные возможности ее осуществления.

Нужно сказать, что наивную аргументацию Рейгана в Западной Европе разгадали тут же. Общественность правильно расценила объявление «крестового похода» за свободу как призыв добиваться противоположного — изменения в общественном строе социалистических государств. Не остались незамеченными шитые белыми нитками попытки американского президента втянуть западноевропейцев в противоречившие их интересам действия во имя осуществления американских глобалистских устремлений. Из правительств Западной Европы не захотели отставать от американцев только британские тори, которые устами премьер-министра Тэтчер неоднократно подтверждали готовность участвовать в «крестовом походе» такими средствами массовой пропаганды, «какие прежде еще никогда не пускались в ход». Но даже консервативное правительство Англии не пошло дальше обычной антикоммунистической фразеологии.