Психология денег. Как зарабатывать с удовольствием и тратить с умом. Книга-практикум

На уровне деревни, общины подобное понимание несправедливости может быть и верным, но на более высоком уровне (отрасли, города, страны, мира) оно сомнительно. Человек, встроенный в современные экономические отношения, обычно богатеет не отбирая ресурсы у других, а, наоборот, создавая новые рабочие места или инвестируя. Безусловно, богатые иногда бывают и «плохими парнями», вернее, плохие парни иногда становятся богатыми: наркоторговцы, например, или владельцы государственных монополий в странах, где власть и собственность срослись воедино. Но в большинстве случаев прямой связи нет. Более высокий уровень дохода в развитом обществе означает, что человек очень хорошо умеет играть по имеющимся правилам. А эти правила в наше время предполагают, что человек не должен проявлять явную или скрытую агрессию по отношению к другим, нарушать этические нормы. Чем более развито общество, тем лучше оно защищается от социопатов и наказывает их и тем реже способность силой или хитростью отбирать у других ресурсы становится конкурентным преимуществом. Хотя, повторяю, и существуют страны, местности или отрасли, где это не так. Исключения достаточно значимы — но все-таки остаются исключениями.

Богатство угодно Богу

Этот дискурс возник в Новое время, после распространения протестантизма. Лютер, в отличие от других христианских мыслителей, оправдывал богатство как естественный результат усердия, предприимчивости и следования «призванию» — то есть предназначению профессионала, которым может быть и ведение бизнеса. Конечно, к богатству в обязательном порядке должны были прилагаться добродетели: следование правилам, в том числе моральным нормам, безупречность отношений с покупателями и поставщиками, благочестие и благотворительность. Кроме того, предприниматель создает новые рабочие места. В своем предельном выражении дискурс «благочестивого богача» вполне ханжеский. Любой инвестор или предприниматель ведет свои дела в реальных земных обстоятельствах, любой потребитель испытывает грешные земные желания, любой, у кого есть вклад в банке, не только спасает душу, но и собирает земные богатства. Отголоски протестантского дискурса мы видим в скромности таких богачей, как основатель IKEA Ингвар Кампрад или всемирно известный инвестор Уоррен Баффетт, в черных водолазках и отсутствии понтов у стартаперов Кремниевой долины, в общем тренде на аскетизм, экологичность и непритязательность у состоятельных людей США и Европы. (Разумеется, этот тренд соседствует с другим, более древним и привычным трендом — шика и роскоши богачей.)

Прочитав предыдущую главу, читатель уже понимает, что оба этих дискурса, в сущности, примеры убеждений по поводу богатства, которые для многих стали бессознательными, интернализовались, вошли в нашу систему понятий. Людям в России как наследникам православной и советской систем ценностей ближе, конечно, первый дискурс — о богатых мерзавцах. Нам тем проще его воспринять, что имущественное расслоение в России, контраст дворцов богатых чиновников и провинциальных зарплат и вправду наводит на неутешительные мысли: похоже, данные убеждения имеют некоторое отношение к правде. Но это не значит, что они верны всецело.

Если сверить эти убеждения с реальностью, мы увидим, что люди нередко применяют их не только по отношению к конкретным мерзавцам, сочетающим власть с собственностью, но и к рутинным жизненным ситуациям, которые не имеют вообще никакого отношения к этике. Человек не может решиться попросить о повышении зарплаты, найти новую работу или повысить квалификацию, а объясняет это тем, что «все богачи — плохие парни», «я недостаточно плохой, чтобы разбогатеть». Но в его ситуации вовсе нет никакого морального выбора. Ему никто не предлагает манипулировать, интриговать или расталкивать других локтями. От того, что он получит дополнительный доход, никому не будет хуже. Мы возвращаемся к началу: в масштабах общества (а не малой общины) человек, который становится богаче, совсем необязательно отбирает ресурсы у других. Скорее, он их находит, а если речь о бизнесе — генерирует и перераспределяет.

Таким образом, оба дискурса о богатстве верны лишь условно, отчасти.

Во-первых, они не относятся к большинству реальных ситуаций. Никому из нас не придется «стать хищником, чтобы разбогатеть». Даже увольнение сотрудников или жесткие переговоры можно провести этично. Если же вам действительно предлагают деньги за что-то, что противоречит вашим ценностям, вы всегда можете отказаться и выбрать другой путь увеличения дохода.

Во-вторых, в жизни добро и зло чаще соседствуют, чем противоборствуют, в том числе и в ситуациях, связанных с деньгами. Поэтому вместо этических абсолютных оценок («плохой и хороший») при разборе наших отношений с деньгами уместнее и продуктивнее говорить о самооценке.

Что такое самооценка

Самооценка — это представление человека о том, какое место он сам, его личность и деятельность занимают среди других людей.