Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Вернемся теперь к соотношению между развитием смысловой сферы и другими сторонами развития личности в контексте изложенной в разделе 2.7. мультирегуляторной модели. Как уже было сказано, три низших регуляторных системы – удовлетворения потребностей, реагирования на стимулы и выработанной предрасположенности – можно считать присутствующими и оказывающими регуляторное влияние на поведение практически с момента рождения. Примерно с полугодовалого возраста окружающие взрослые начинают также внедрять в сознание младенца критерии и оценки, соответствующие логике социальной нормативности – необходимость соответствовать ожиданиям окружающих, хотя реально эта логика начинает оказывать сколько-нибудь заметное влияние на поведение ребенка гораздо позже. Аналогичным образом, как показал Дж. Шоттер ( Shotter , 1984), мать внедряет в сознание ребенка и идею осмысленности его действий, интерпретируя их, то есть ставя перед ним вопрос «зачем» и отвечая ему на этот вопрос. При этом вопрос об истинности такой трактовки не стоит; для младенца соответствующие действия не имели смысла, пока они не получили смысловую интерпретацию; получив ее, действия обрели тем самым смысл для него.

Ответить на вопрос о смысле действия означает связать его с тем, ради чего оно осуществляется. Такое связывание предполагает наличие определенных когнитивных предпосылок. Мы не беремся здесь формулировать сами эти предпосылки, а также обсуждать конкретный возраст, в котором можно быть уверенным в их наличии. Тем не менее, приблизительно можно говорить о трехлетнем возрасте – точке «первого рождения личности» по А.Н.Леонтьеву – как о возрасте формирования более или менее связного и целостного внутреннего мира, интегрированных механизмов смысловой регуляции, которые начинают – впервые – задавать поведению свою собственную логику, одним из проявлений которой является хорошо известный феномен «горькой конфеты». Принятие несправедливо полученной награды не противоречит ни потребностям, ни внешним стимулам, ни установкам и стереотипам, ни социальным ожиданиям, но оно вступает в конфликт с субъективным устройством мира, с представлениями о том, что ради чего делается, иначе говоря – со смысловыми ориентациями. До этого возраста проявления смысловой регуляции встречаются как изолированные феномены, включенные в другие регуляторные системы как несамостоятельные элементы.

После этого начинается довольно длительный стабильный период литического развития смысловой сферы личности по трем линиям, описанным выше. Смысловая регуляция постепенно занимает одно из ведущих мест в ряду регуляторных систем, однако служит преимущественно адаптивным задачам.

Новый качественный перелом наблюдается в точке «второго рождения личности» – в подростковом возрасте, который в интересующем нас аспекте характеризуется прежде всего тем, что внутренний мир и индивидуальные смысловые ориентации приобретают самодостаточность, переходящую в сверхценность. В результате смысловая регуляция начинает часто принимать контрадаптивный, а то и дезадаптивный характер, вступая в конфликт с другими регуляторными системами. В подростковом возрасте формируются предпосылки для становления высшей системы регуляции, характерной для зрелой автономной личности – системы, основанной на логике свободного выбора, – однако индивидуальная траектория развития не всегда к этому приводит. Некоторые, неоптимальные констелляции факторов, влияющих на ход развития, способствуют закреплению незрелых паттернов личностной структуры, лежащих в основе конформистского, импульсивного и симбиотического типов отношений личности с миром ( Калитеевская, 1997; Леонтьев Д.А., 1993). Во всех этих трех случаях механизмы смысловой регуляции занимают подчиненное положение по отношению к регуляторным системам более низкого уровня. У личности автономного типа (там же), характеризующейся, в частности, открытостью к взаимодействию с миром и возможностью дальнейшего развития, смысловая регуляция занимает доминирующее положение по отношению к удовлетворению потребностей, реагированию на стимулы, применению выработанных стереотипов и реагированию на социальные ожидания. Вместе с тем автономная личность в состоянии и занять активную творческую позицию по отношению к собственным наличным смыслам благодаря возникновению шестой регуляторной системы, основанной на логике свободного выбора. Тем самым возникает возможность трансценденции смысловой регуляции; автономная личность не только действует сообразно своему жизненному миру как целому, но и способна творить и перестраивать свой жизненный мир, вносить в него новые смыслы, в частности, с помощью механизма полагания, описанного в разделе 2.4.

Мы завершим на этом постановку и вводное рассмотрение проблемы развития смысловой сферы в онтогенезе. Более подробное и содержательное раскрытие этой темы потребовало бы специального объемного исследования. Мы же теперь обратимся к вопросу об индивидуальных различиях в строении и функционировании смысловой сферы личности.