Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Феномен проекции известен в психологии давно. «Проекция в широком смысле слова – это имманентное свойство самого нашего восприятия, это его субъективность, индивидуальность, личностность Это особенность восприятия, благодаря которой мы воспринимаем все лишь адекватно самим себе и, таким образом, пребываем в среде, преображенной собственной индивидуальностью» ( Савенко, 1969, с. 239–240). Теоретические обоснования феномена проекции и споры вокруг этих обоснований достаточно многочисленны (см. Соколова, 1980); мы не будем на них останавливаться, ограничившись анализом с позиций деятельностно-смыслового подхода. Наиболее развернутыми попытками обоснования проективной методологии с этих позиций являются работы Е.Т.Соколовой (1991; Соколова, Столин, 1980), а также П.В.Яныпина (1989; 1990). Первая трактовка опирается на понятие преградного смысла и предполагает, что ситуация проективного эксперимента «предлагает человеку условия замещающего действия; чем добросовестнее человек относится к инструкции, тем более непроизвольно обращается он к своему опыту. Однако там “ближе всего” хранится прерванное действие и соответствующая ему ситуация. Неосознанно, а иногда и осознанно, человек пытается завершить прерванное действие; однако, как этого требуют новые условия, такое завершение возможно лишь в символическом плане, путем “управления” судьбами персонажей, их мыслями и чувствами. В свете сказанного становятся понятными и требования к проективным стимулам. Степень их определенности или неопределенности определяется возможностью их использования для тех или иных замещающих действий, сопряженных с преградными смыслами разной степени конкретности» ( Соколова, Столин, 1980, с. 67).

Трактовка П.В.Яныпина ставит во главу угла семантические механизмы синестезии и метафоры. Анализируя проективный рисунок, он характеризует его как метафорическое выражение смысла Я, подчеркивая при этом его коммуникативный аспект в качестве средства общения между испытуемым и экспериментатором. «Первая гипотеза состоит в том, что в проективном рисунке находит свое отражение смысл Я испытуемых. Вторая гипотеза состоит в том, что возможность существования рисуночной проекции определяется строением знака-образа: отражением в визуальной форме личностносмыслового отношения к “Я’, допускающим “подмену” имени образа. Закономерная связь личностного смысла и визуальной формы может быть рассмотрена как “смысловая референция”. Третья гипотеза состоит в том, что в основе феномена смысловой референции лежит механизм синестезий, или коннотативной синонимии признаков, оперирующий на домодальном глубинно-семантическом уровне. Четвертой гипотезой является то, что движение столь же “категоризовано” через механизм синестезий, как и восприятие, так что рисунок – как “замороженное” движение – может служить транслятором невербальных значений и невербализованных смыслов» (Яньшин, 1990, с. 12–13). В ряде экспериментов П.В.Яныпину удалось получить данные, говорящие в пользу этих гипотез, и получить частичное подтверждение параллелизма образно-графического и вербально-метафорического рядов; проективный рисунок в этом контексте «допустимо рассматривать как графическое “высказывание” испытуемого о своем внутреннем мире и чертах характера» (Яньшин, 1989, с. 51).