Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Обе изложенные трактовки являются ограниченными, поскольку подводят теоретическое обоснование под один определенный класс проективных методов – ТАТ в первом случае и проективный рисунок во втором, – оставляя открытым вопрос о возможности распространения этого обоснования и на другие классы проективных методов. Развивая теоретическое обоснование Тематического апперцептивного теста (Леонтьев Д.А., 1998 б), мы усматривали механизм его действия в том, что процессы воображения и реальное поведение, различаясь по своему субстрату и структурам, осуществляющим и регулирующим эти процессы, в онтологическом плане регулируются одними и теми же жизненными отношениями субъекта, проявляющимися, правда, в различных превращенных формах, предполагая цепь умозаключений от воображения к жизненным отношениям и жизненным смыслам и от них к регуляции реального поведения. Согласно предлагаемой нами трактовке, то, что непосредственно отражается в рассказах ТАТ – это индивидуальный образ мира обследуемого как целостное многомерное и многоуровневое представление действительности, формирующееся на протяжении всей жизни субъекта, выполняющее функции регуляции практической деятельности и опосредующее любые процессы психического отражения (Леонтьев А.Н., 1983 б; Смирнов, 1985). Образ мира выступает источником субъективной определенности, позволяющей однозначно воспринимать объективно неоднозначные ситуации. Возникающая на основе образа мира в конкретной ситуации система апперцептивных ожиданий влияет на содержание восприятий и представлений, порождая иллюзии и ошибки восприятия, а также определяя характер восприятия неоднозначных стимулов таким образом, чтобы актуально воспринимаемое или представляемое содержание соответствовало целостному образу мира, структурирующим его смысловым структурам и вытекающим из него интерпретациям, атрибуциям и прогнозам относительно данной ситуации, а также актуальным смысловым установкам (см. разделы 3.1. и 3.2.). Зная особенности восприятия человеком тех или иных сторон действительности или же односторонней интерпретации им объективно неоднозначных событий и ситуаций и приписывая причину этих особенностей или интерпретаций сложившемуся у него устойчивому образу мира, в частности, личностно-смысловым трансформациям этого образа, описанным в разделе З.1., можно «вычислить» жизненные смыслы для него тех или иных людей, ситуаций и обстоятельств и на этой основе предсказать его реальное поведение в подобных обстоятельствах, которое внешне может не совпадать с поступками героев его рассказов. Данная трактовка, будучи не более разработанной, чем две предыдущие, допускает, на наш взгляд, более широкое обобщение.

Психосемантический подход к изучению смыслов. Психосемантический подход (в широком смысле слова) основан на методологии измерения локализации объектов в пространстве, образованном системой базовых семантических координат субъективной категоризации объектов и явлений (см. Петренко, 1983; 1997 о; Шмелев, 1983; Артемьева, 1999). Эти координаты традиционно вычленяются с помощью факторного анализа массива оценок некоторого набора объектов по набору оценочных шкал. В отличие от психометрического подхода, «в экспериментальной психосемантике сам субъект выступает носителем смыслового, семантического пространства. В психосемантике каждому человеку ставится в соответствие пространство смыслов, некий микрокосм, образованный облаком их позиций, и прочитывая эту “нотную” запись личностных смыслов другого человека, исследователь дешифрует, реконструирует сознание респондента» ( Петренко, 1997 б, с. 20).

Основная проблема, однако, состоит в том, что то, что принято называть смыслами в психосемантике, не совпадает с тем, что мы понимаем под смыслами в контексте данной работы. Предмет психосемантического анализа – коннотативные значения – представляют собой эмоциональную сторону, эмоциональный заряд субъективных образов объектов, явлений или их символов. Хотя, безусловно, есть определенные основания проводить параллель между понятиями коннотативного значения и личностного смысла, как это делает В.Ф.Петренко (1983; 1997 а), однако эта параллель имеет свои границы. Эти границы обусловлены прежде всего несовпадением эмоциональной и смысловой реальности, которое мы подробно анализировали в разделе 2.8. Эмоциональное отношение дает нам лишь первичное указание на смысл, но отнюдь не раскрывает его, ибо не позволяет соотнести отношение к объекту с жизненными отношениями субъекта. Кроме того, психосемантическое исследование, как правило, нивелирует индивидуальные особенности изучаемого отношения. В.Ф.Петренко справедливо называет насилием объединение индивидуальных ответов в структуры, выделенные на основе групповых матриц ( Петренко, 1997 б, с. 21). И хотя психосемантическая методология располагает возможностями анализа индивидуальных матриц, на практике это делается весьма редко.