Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Нашей задачей является показать, что деятельностная трактовка значения и смысла несовместима с их противопоставлением друг другу в виде полярной оппозиции. Мы уже отмечали неадекватность модели индивидуальной деятельности единичного субъекта и невозможность рассматривать личностный смысл как чисто индивидуальное образование. Впервые на это обратил внимание А.А.Леонтьев, указывавший, что смысл не менее социален, чем значение, и всегда окрашен какими-то групповыми интересами (Леонтьев А.А., 1969; 1983; 1997; см. также Базылев, 1978). Эта мысль нашла продуктивное воплощение в ролевой трактовке понятий «значение» и «смысл», предложенной Е.Ф.Тарасовым (1975; 1979). Опираясь на положение о том, что связь общества и личности опосредована социальными группами, в которых проходит социализация индивида и развертываются его деятельности, он ввел понятие ролевого или группового значения и ролевого смысла. Первое обозначает фрагмент значения, общий не для всех представителей социума, а для носителей определенной роли, обусловленной принадлежностью к определенной социальной группе. Второе обозначает отношение личности к содержанию ее деятельности, обусловленное потребностями и мотивами, также детерминированными именно групповой принадлежностью ( Тарасов, 1979, с. 90–91).

Ролевая трактовка значения и смысла, предлагаемая Е.Ф.Тарасовым, представляет собой существенный шаг вперед, приближающий нас к раскрытию соотношения между этими понятиями. Вместе с тем Е.Ф.Тарасов, признавая, что в реальной речевой деятельности значение и смысл слова слиты, в своем анализе рассматривает их по отдельности как образования разной природы. Поэтому оппозиция «значение – смысл» у Е.Ф.Тарасова сохраняется, хотя в развиваемых им положениях заложена возможность и даже объективная необходимость преодоления этой оппозиции. Для этого необходимо сделать еще один шаг, перейдя от ролевой к континуальной трактовке значения и смысла.

Трактовка значения и смысла, названная нами континуальной, предлагается С.М.Морозовым (1984). С.М.Морозов выделяет следующие условия, при которых некоторое содержание приобретает смысл: 1) включенность его в некоторое более широкое целое (объект – объектный контекст); 2) преломленность его через внутренний мир, субъективную смысловую реальность субъекта (субъект– субъектный контекст) и 3) включенность его в деятельность субъекта (субъект – объектный контекст) [17] . Смысл всегда субъективен; если значение в отношении субъекта выступает как «вещь в себе», то смысл – как явление «вещи в себе» субъекту. В деятельности субъекта раскрывается и фиксируется как изменчивое, «являющееся», так и неизменные, сущностные характеристики объекта. Последние образуют значение объекта, которое «…выступает в виде всеобщего, то есть в виде “общего для всех” содержания смысла» ( Морозов , 1984). Необходимость выделения такого содержания прямо вытекает из социальной сущности человека, связанной с процессами общения и взаимопонимания между людьми. «Когда мы вступаем в процесс общения, мы выражаем в слове смысл, то есть предполагаем, что произносимое или записанное нами слово полностью отражает весь деятельностный “узор” данного субъективного смысла. Однако на деле слово “пробуждает” у собеседника его собственный, индивидуальный смысловой “узор”, в котором общей с нашим смысловым “узором” является та его часть, которую мы назвали значением. Таким образом, каждый из общающихся индивидов выражает в слове и вкладывает в воспринятое слово свой смысл. Но в двух смыслах общающихся лиц есть общая часть – значение этого слова, – и только благодаря наличию такой общей части мы понимаем друг друга» (там же).

Трактовка С.М.Морозовым значения как фрагмента смысла, инвариантного по отношению к психологическим смыслообразующим контекстам, преодолевает противопоставление значения и смысла как бинарной оппозиции. Различные психологические контексты, согласно С.М.Морозову, специфицируют значение, благодаря чему к последнему прибавляются новые составляющие и расширенное значение приобретает статус смысла. Тем самым

С. М. Морозов выводит важные теоретические следствия из неразличимости значения и смысла на феноменологическом уровне. «Как правило, смысл не существует для человека – носителя этого смысла как что-то отдельное от значения, напротив, человеку кажется, что он непосредственно воспринимает денотат (или слово) в его объективном значении. Но все предметы человеческой деятельности, как и все слова человеческого языка, видятся каждому из нас как бы через призму нашего личного (а не общественного) интереса. И нужно специальное усилие аналитической мысли, чтобы встать над этим интересом и уловить раздельность смысла и значения» (Дридзе , 1984, с. 73–74; см. также Леонтьев А.А., 1997). Положение о том, что словесные значения функционируют в речевой деятельности как инварианты смыслов, высказывали также Л.А.Дергачева и А.М.Шахнарович (1977).