Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Однако, посмотрев на континуальную модель С.М.Морозова через призму ролевой модели Е.Ф.Тарасова (или наоборот), можно увидеть еще одно обстоятельство, принципиально важное для нашего анализа, а именно, что граница между значениями и смыслом в слове или в тексте является подвижной, относительной. Действительно, психологический смыслообразующий контекст, определяющий осмысление любого объекта, задается не только индивидуальным опытом субъекта, но и принадлежностью его к различным – большим и малым – социальным группам. «Все слова пахнут профессией, жанром, направлением, партией, определенным произведением, определенным человеком, поколением, возрастом, днем и часом. Каждое слово пахнет контекстом и контекстами, в которых оно жило своей социально напряженной жизнью» ( Бахтин , 1975, с. 106). Эти контексты определяют различную семантику одних и тех же слов в различных социальных контекстах. Вспомним хотя бы, как у подростков, входящих в делинквентные группы, искажается представление о таких понятиях, как «товарищество», «смелость» и др. Однако ошибкой было бы считать, что здесь изменения касаются только личностного смысла этих понятий. Строго говоря, границу между значением и смыслом здесь вообще провести затруднительно. Групповые или «ролевые» смыслы, о которых идет речь, оказываются значениями, поскольку они являются элементами группового сознания и однозначно декодируются (распредмечиваются) всеми членами данной группы. В то же время они являются смыслами, поскольку они специфичны лишь для данной группы и содержательно обусловлены спецификой групповой деятельности, групповых мотивов, ценностей и т. д. Это кажущееся противоречие можно объяснить тем, что объем общей для общающихся индивидов, пересекающейся части «смыслового узора» (С.М.Морозов) одного и того же понятия или текста будет различным в зависимости от степени общности их принадлежности к одним и тем же социальным группам – начиная от их государственной, национальной, классовой, половой и возрастной принадлежности и кончая принадлежностью к конкретным коллективам. В ситуации же общения индивидов, принадлежащих к разным группам, те же «ролевые» элементы будут входить уже не в значение, а в контекстуально обусловленный смысл коммуницируемого содержания, для восстановления которого реципиенту приходится решать специальную задачу реконструкции контекста деятельности коммуникатора. В ситуации реального общения практически всегда имеет место общность принадлежности общающихся индивидов к каким-либо социальным группам. Однако может существенно различаться мера этой общности, зависящая от количества групп, принадлежность к которым объединяет реципиента и коммуникатора. Мера общности групповой принадлежности коммуникатора и реципиента определяет степень общности контекста коммуникации и, тем самым, границу между смыслом и значением, которая оказывается подвижной, относительной. Мера их различия определяет степень коммуникативного «напряжения» (Лотман, 1992).