Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

При пристальном рассмотрении эта формула открывает принципиальные глубины. Из нее следует, что нет причин, но есть внутренняя необходимость, которая является своеобразным императивом. Это необходимость совершенно особого рода, и, скорее всего, именно ее имел в виду Фридрих Энгельс, определивший свободу как осознанную необходимость, а в другом месте, более развернуто, как способность принимать решение со знанием дела (Энгельс, 1966, с. 112). Путь, ведущий к выходу на этот уровень регуляции, ведущий к подлинной свободе, есть путь понимания (см. Леонтьев Д.А.,

2006). «Свобода совпадает с внутренне наличествующей необходимостью истинного. Будучи свободным, я хочу не потому, что я так хочу, а потому, что я уверен в справедливости моего желания. Поэтому притязание на свободу означает желание действовать не по произволу и не из слепого повиновения, а в результате понимания. Однако мнение еще не есть понимание. И свобода требует преодоления того, что есть просто мнение» ( Ясперс , 1991, с. 167).

Эта ситуация, с которой человек сталкивается на очень высоком уровне развития (к которому применим термин «просветлении») представлена в последних романах Аркадия и Бориса Стругацких в форме кажущегося парадокса: чем свободнее человек, тем меньше у него выбор. Парадокс этот, однако, разрешим с точки зрения высшего уровня регуляции – уровня, на котором человек принимает решения в соответствии с сутью вещей, с законами, которые «существуют только для свободных существ» ( Мамардашвили

, 1997, с. 230). Его выбор доброволен, но не произволен, потому что не произвольна, а императивна суть вещей. Он принимает свободное решение ориентироваться на нее, делать то, что суть вещей требует. «Свобода – это сила на реализацию своего собственного понимания, своего «так вижу – и не могу иначе» ( Мамардашвили, 1990, с. 209). Это свободное решение, потому что он не обязан этого делать. Он может жить, как жил всю жизнь, игнорируя, а чаще просто не понимая законов жизни. Но если он пришел к этому пониманию, он добровольно подчиняет свой путь новому, высшему регуляторному императиву, несет свой крест, как просветленные представители человечества, познавшие и принявшие экзистенциальную необходимость тех или иных действий. Ярким примером может служить Сократ, добровольно выбравший смерть; возможное уклонение от исполнения приговора обесценило бы все, чему он учил сограждан.

Но за понимание приходится платить большую цену. Ролло Мэй (2001) дал нетрадиционную экзистенциальную трактовку мифа об Эдипе. Путь Эдипа – это путь человека, который идет вопреки всем трудностям к познанию истины, какой бы неприятной она ни была. Эдип хочет знать правду, пусть даже это познание оказывается таким, что в конце концов он ослепит себя. Главный результат – его победа над Сфинксом, то есть над злом. Мы стремимся отгонять от себя зло, помещать его где-то за городскими воротами, снаружи.

Зло «за городскими воротами» все время требует от нас жертв, и приносим ему эти жертвы. Но можно отважиться увидеть зло в самом себе. Когда Эдип понимает, что зло внутри него, когда он осознает, что убил своего отца и спит со своей матерью – он тем самым принимает зло в себя и одерживает победу над Сфинксом. Развитие, говорит Мэй в другом месте (May, 1981), не означает, что человек становится добрее, – он становится более чувствительным по отношению к добру и злу в себе, более ответственным за это.

* * *

Философским основанием мультирегуляторной модели личности служит более общий антропологический образ «пунктирного человека» (Леонтьев Д.А., 2001). Смысл этого образа заключается в том, что человек не проявляет себя как человек на протяжении всей траектории своей жизни. «Животное существование», «растительное существование» – это не метафоры, а реальные уровни существования человека. Имея возможность переключаться с одних регуляторных систем на другие, которые функционируют на других уровнях, человек часто поддается соблазну функционировать не на уровне, который включает человека в его высших человеческих проявлениях, а на уровне более низком, субчеловеческом. Сущность человека заключена в этой возможности переключаться с одного уровня на другой. Человек часть своей траектории проходит на человеческом уровне, потом на субчеловеческом, потом опять человеческом, потом опять на субчеловеческом – траектория его жизни есть пунктирная траектория. У разных людей в разных ситуациях эта траектория может иметь разную конфигурацию, но практически ни у кого не бывает сплошной.

Искушение субчеловеческим заключается, в основном, в том, что субчеловеческие формы существования оказываются менее энергозатратными, более легкими, более привлекательными как путь наименьшего сопротивления; человеческие же проявления – путь наибольшего сопротивления. Поэтому далеко не все стремятся во всем быть людьми, платя за это соответствующую цену. И «лестница» уровней регуляции является одновременно лестницей восхождения к человеческому.