Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Мы видим, что в психологии субъективной семантики получает подробное описание и объяснение феноменология непосредственного формирования субъективного отношения в актуальном взаимодействии с объектами, поверхностный, недифференцированно-эмоциональный слой смыслов. Семантические оценки (коды), действительно, нельзя отождествлять со смысловыми оценками до тех пор, пока в процессе восприятия не восстановлен тот жизненный контекст, из которого они черпают свою значимость. Изолированные оценки не являются смыслами; смыслами они становятся, будучи интегрированы субъектом в картину мира, себя и своей жизнедеятельности, найдя в ней свое место. Вместе с тем не вызывает сомнения связь механизмов семантического кодирования со смысловой регуляцией. Нам представляется правомерным рассматривать семантические коды как главные индикаторы смыслов в феноменологической плоскости рассмотрения последних.

Вернемся теперь к общим рабочим представлениям о сознании. Что мы можем выделить, в первом грубом приближении, в его структуре?

Во-первых, образ мира, воспринимаемый нами как мир. Этот компонент или подсистема сознания соответствует в общих чертах его классическому пониманию как идеального субъективированного отражения, или перцептивного мира, в терминах Е.Ю.Артемьевой (1999). Здесь работают антитеза сознание – бессознательное и многие закономерности, хорошо изученные классической психологией.

Но образ, как хорошо известно, не тождественен информации, поступающей в мозг на нейрофизиологическом уровне. Построение этого образа из наличной стимуляции – это активный процесс, истинная работа сознания. Психологические механизмы, осуществляющие эту работу, образуют вторую подсистему сознания – то в нем, что «обладает бытийными (и поддающимися объективному анализу) характеристиками по отношению к сознанию в смысле индивидуально-психологической реальности» ( Зинченко, 1981, с. 132). Ядерные структуры образа мира, рассматриваемые Е.Ю.Артемьевой (1999) как наиболее глубинный слой субъективной реальности, можно соотнести отчасти с этой, отчасти с четвертой подсистемой сознания.

Образ, далее, не безотносителен к потребностям, мотивам, установкам субъекта, поскольку сознание не самодостаточно, а обслуживает бытие, жизненные процессы, осуществляющие реализацию мотивов, установок и т. п. Целесообразно поэтому выделить третью подсистему, осуществляющую соотнесение образа мира со смысловой сферой личности и сообщающую компонентам образа личностно-смысловую окраску. С некоторыми оговорками ее можно соотнести с семантическим слоем субъективного опыта в модели Е.Ю.Артемьевой. Эта подсистема, как и предыдущая, относится к закулисной стороне сознания. Б.С.Братусь говорит в этой связи о смысловом поле или смысловом строении сознания, которое «и составляет особую психологическую субстанцию личности, определяя собственно личностный слой отражения» ( Братусь, 1988, с. 99).

Все три рассмотренных подсистемы сознания описывают пока только собственно психическое отражение. Их недостаточно для выполнения сознанием функции регулятора бытия. Принимая как аксиому сложность внутреннего мира человека ( Василюк, 1984), то есть наличие в нем ряда разнонаправленных мотивационных линий, необходимо предположить также наличие системы механизмов, выполняющих работу по соотнесению, упорядочению, иерархизации, и, в случае необходимости, перестройке мотивационно-ценностно-смысловой сферы личности. Эта четвертая подсистема сознания может быть с тем же правом отнесена и к структуре личности; по сути, она связывает личность и сознание и соответствует тому, что в обыденном языке называется «внутренний мир человека». Это наиболее глубинные, интимные и индивидуальные структуры и процессы, которым просто нет места в традиционном понимании сознания. Внутренний мир имеет свое специфическое содержание, свои законы формирования и развития, которые во многом (хотя не полностью) независимы от мира внешнего. Основными составляющими внутреннего мира человека являются присущие только ему и вытекающие из его уникального личностного опыта устойчивые смыслы значимых объектов и явлений, отражающие его отношение к последним, а также личностные ценности, которые являются, наряду с потребностями, источниками этих смыслов.