Пуля ставит точку

— Точно, мадам.

— Боже, какая жалость! — И она отошла, устремившись за кучкой людей, наконец-то решившихся направиться к выходу.

Оркестр умолк.

Крамер озадаченно взглянул в ту сторону, но оказалось, музыканты устроили перерыв, чтобы выпить. Слава Богу, у него ещё достаточно времени, ведь первые лица не уходят раньше…

И тут ему кое-что пришло в голову. Если он ошибся, ничего не случится, но если он прав…

Манни был его старым знакомым.

— Ты чего-нибудь хочешь, Трампи?  Для тебя — все, что угодно.

— Да, собственно, хотел попросить о небольшой любезности…

— Что-нибудь сыграть?

— "Зеленые манжеты".

— Это старье? Ну нельзя же его играть в таком обществе! Тут подавай все самое модное, латиноамериканские шлягеры, диско… Это покажется странным!

— Им это не помешает! Большинство вообще ничего не заметит. Сыграй на память о добрых старых временах.

— Чего не сделаешь для хорошего человека!

— Можете сократить, если хотите.

— Ладно. Я даже не спрашиваю, зачем тебе это. Слышали, ребята? Мой друг просит сыграть "Зеленые манжеты". Ну, начали!

И как только Манни задал ритм, Крамер встал рядом с ним на помосте, чтобы поверх голов видеть Треншоу, стоявшего в конце зала, у дверей в зал заседаний мэрии. Простенькая мелодия произвела на Треншоу такое впечатление, которое её неизвестному автору никогда и не снилось.

Как от удара промеж глаз, лицо его налилось кровью; беспокойно привстав на цыпочки, он уставился на Крамера. Тот, в свою очередь, оглянулся.

"Копакабана трио" делало свое дело. В их исполнении героиня песенки, нежная английская девушка, уже явно плясала босиком на мексиканских улицах.

Но не на них взирал ошеломленный Крамер.

Еще трое мужчин уставились на него, и лица их в потрясение застыли. Один за другим они начали протискиваться к Треншоу. И следом за ними направился Крамер. У двери в зал заседаний он взял инициативу на себя.

— Пожалуйста, пройдите в зал, господа, — вежливо предложил он.

Групка на миг задержалась. Маленький толстячок шагнул было назад.

— Не привлекайте внимания, господа. Кивнув, они последовали за Крамером. Тот, закрыв дверь, включил свет.

— Теперь прошу всех занять свои места.

И четверо мужчин медленно, как в кошмарном сне, направились к большому полукруглому столу, где машинально расселись так же, как на заседаниях мэрии.

Крамер на миг замялся, но тут же, поднявшись на помост, сел в кресло мэра города. Взглянув сверху вниз на стол, заметил, что перед каждым советником на столе блокнот и табличка с именем.

— Советник Ферпоссон, советник Да Сильва, советник Треншоу, советник Форд, — прочитал он слева направо.

Ждал, что последует, зная заранее, что именно.

— Что все это значит? — спросил Да Силва.

Крамер и сам не знал — банда, руководимая всей городской верхушкой, казалась невероятной. И самым странным было то, как на него все смотрели. Не испуганно, а рассержено.

— Мы имеем право знать! — взвизгнул Форд. Крамер глубоко вздохнул. Крайне важно было сказать именно то слово, которое надо.

— "Паровой каток", господа.

И моментальная реакция: Да Сильва вскочил.

— Вы же обещали, что все будет закрыто и кончено!

— Что именно, советник?

— Сами знаете.

— Ну, с этой девушкой, — пробормотал Треншоу.

— Нет, ничего не кончено.

— Послушайте…

Треншоу поднял руку, остановив коллегу.

— Спокойнее, Ирвин. Мы этого человека не знаем. Возможно, он пытается использовать ситуацию в свою пользу.

Крамер не реагировал на их испепеляющие взгляды, так что им не видно было охватившее его смятение. Но ничего хорошего в этом не было, он не знал, что делать дальше, какую играть роль, не знал подходящих для неё слов.

— Я офицер полиции. Лейтенант Крамер. Расследую убийство цветной девушки, известной под именем Терезы Ле Руке. У меня есть основания подозревать, что вы располагаете информацией, которая может нам помочь.

Они выслушали его. И продолжали сидеть молча. Сейчас их и бомба не взяла бы. Да Сильва всхлипнул.

— Слава Богу, это все в прошлом, — вздохнул Треншоу и все кивнули.

Крамер спустился с помоста.

— Если кто-то хочет сделать заявление, хочу напомнить, что он может стать свидетелем обвинения. Это значит, что он не будет подвергнут уголовному преследованию. Убийство — тяжкое преступление!

— Мы никого не убивали!

— Нет, советник Треншоу? Тогда скажите, что вы сделали с девушкой или хотели сделать?

— Ничего.

Ферпоссон завертелся и захныкал. Он начал сдавать ещё в зале.

— Что, если мы все начнем говорить? — предложил Треншоу, и на губах его, скорее всего по привычке, вновь заиграла легкая улыбка.

— Начинайте, я слушаю.

* * *

Ван Ниекерк поручил Зонди вычистить пишущую машинку. К его удивлению, это было сделано очень тщательно.

— Чем ты пользуешься, спиртом?

— Тетрахлорметаном, господин сержант.

— Ты что, не можешь сказать попроще? Где ты его взял?

— В фотолаборатории.

— Сержант Принслоу был там?

— Да, господин сержант.

Ван Ниекерк вернулся к своему списку людей, купивших электроорганы. Недоставало ещё нескольких адресов.

— Говоришь, лейтенант звонил, когда я разговаривал с полковником?

— Да. Он отправился на коктейль-парти в мэрию, господин сержант.

— Вот это да!