Пуля ставит точку

Он толкнул входную дверь и исчез в ночной темноте. Стажер повернулся к Кленси, лицо его покраснело, глаза сверкали.

— Почему он разговаривает со мной таким тоном? Разве я стрелял в этого человека, или я в чем-то провинился?

Кленси выпрямился, на лице его было усталое выражение.

— Не обращай на него внимания, сынок. Он больше лает, чем кусает. — И это все болтовня, ты же знаешь. — добавил он про себя.

— Но он говорит так, словно это моя вина! И то, что я буду нести ответственность! Я сделал все, что мог… — В голосе врача звучала горечь. — Почему вы вообще привезли его в наш госпиталь? Почему вы не отправили его в Бельвю, как это следовало бы?

— Почему? — Кленси угрюмо улыбнулся. — Я могу привести вам тысячу "почему?". Прежде всего почему этот мерзавец заявился в Нью-Йорк? — Он сунул руку в карман и вытащил сигарету. Собрался закурить, но остановился; спичка догорела до конца, а он так и продолжал стоять, нахмурившись.

— Да, — сказал он мягко. — Это очень хорошее "почему". Действительно, прежде всего почему этот мерзавец приехал в Нью-Йорк?

Глава 3

Суббота, 7.05

Кленси спустился по ступенькам 52 участка, сопровождаемый Капровски. Они сели в машину, проехали перекресток и направились в сторону частного госпиталя. Интенсивное утреннее движение не позволяло ехать быстро.

— Создается впечатление, — мрачно думал Кленси, что в городе с лучшим общественным транспортом в мире большая часть жителей предпочитает каждый день пользоваться автомобилями. Или грузовиками. Или велосипедами, Или мотоциклами.

Он не мог себе даже представить, где они их паркуют, даже при наличии полицейского удостоверения он испытывал с этим немалые трудности.

Капровски глянул на искаженное лицо сидевшего рядом с ним Кленси.

— Вы выглядите так, лейтенант, словно вам не удалось поспать.

— Я не спал, — коротко сказал Кленси. — Когда я наконец ушел из госпиталя, было примерно четыре тридцать. Я вернулся сюда и попытался поспать сидя в кресле, но я не могу спать в этом чертовом кресле.

— Да. Я тоже, — Капровски сменил тему разговора, осторожно подходя к новой проблеме. — А что с Росси, лейтенант?

Кленси зевнул.

— Я полагаю, что все в порядке. По крайней мере мне никто не звонил после того, как я покинул госпиталь.

— Вы думаете, что он выкарабкается?

— Это было бы лучше всего. Так или иначе, это именно то, что нам хотелось бы обнаружить прямо сейчас. — Кленси подождал, пока светофор переключился на зеленый и затем терпеливо последовал за большим грузовиком через забитый перекресток. — Мне хотелось бы на минутку остановиться и проверить кое-что в госпитале. А затем мы отправимся в отель "Фарнуорт" и пропустим хозяина через машину для выжимания белья.

Он взглянул на крупного детектива, сидевшего рядом с ним.

— А ты вчера ночью что-нибудь обнаружил?

Капровски покачал головой.

— Абсолютно ничего. Я опечатал комнату, после этого я проверил все корзины для белья и ящики для веников и вообще все в служебной зоне вплоть до подвала; я даже проверил весь тот хлам, который они накопили в лифте. Ничего.

— А что известно о других постояльцах?

— В течение недели новые постояльцы не приезжали. Черт возьми, половина отеля пустует, а во второй половине они живут уже больше года.

— Ты видел управляющего отелем?

— Конечно. — Складывалось впечатление, что Капровски чувствует себя немного не в своей тарелке. — Лейтенант, я не думаю, что он имеет к этому какое-либо отношение.

— Не имеет? — Кленси с любопытством посмотрел на него.

— Если Чалмерс говорит правду, то управляющий является единственным человеком, который мог его видеть и узнать. И я не думаю, что Чалмерс лжет. Его беда заключается не в глупости, глупый человек не смог бы получить его должность в аппарате районного прокурора, его беда заключается в его амбиции. И управляющий является единственным человеком, который мог бы знать номер комнаты. Что заставляет вас думать, что он непричастен к этому?

Капровски посмотрел в окно.

— Вам нужно взглянуть на него лично, тогда вы поймете, что я имею в виду.

— Хорошо, — сказал Кленси, — мы увидим его через несколько минут.

Он подъехал к госпиталю и выключил зажигание. Затем посмотрел на солидную вереницу автомобилей, тянувшуюся по обеим сторонам улицы, насколько хватал глаз.

— Похоже, что знак "Запрет стоянки" вынуждает людей пользоваться таким шикарным соседством, — сказал он с отвращением. — Вы оставайтесь в машине; если кто-нибудь уедет, то встанете на его место. Я вернусь через минуту, я только узнаю что с Росси и как он себя чувствует.

— Хорошо, лейтенант, — сказал Капровски, передвигаясь на водительское место.

Кленси вышел из машины, тряхнул головой и прошел в холл госпиталя. Он прошел по отделанному изразцами полу и подошел к стойке. Дежурила та же самая симпатичная девушка; у Кленси удивленно поднялись брови.

— Привет, сестра. Что вы делаете — дежурите по двадцать четыре часа?

— Доброе утро, лейтенант. Нет, я дежурю от полуночи до восьми утра. Она с симпатией улыбнулась ему. — Прошло меньше четырех часов с тех пор, как вы были здесь прошлой ночью.