Пуля ставит точку

— Я не знаю, — устало сказал Кленси. — Скорее всего, что нет. Просто я сейчас хватаюсь за соломинку. — Он сунул руку в карман за сигаретами и снова вспомнил, что у него не осталось ни одной. Доктор Фримен перебросил ему через стол пачку. Кленси вытащил одну, поднес к ней спичку, потом бросил спичку в стороны корзины с мусором.

— Спасибо, док, — он опять повернулся к Стентону. — Хорошо, пошли дальше. Что вам удалось узнать в почтовом отделении?

— Полный провал, — сказал Стентон. — Они не помнят ни ее, ни ее писем, вообще ничего не помнят.

Кленси внимательно посмотрел на него.

— Это все?

— Да, это все.

Кленси наклонился над столом.

— Вы нашли того, кого нужно?

— Да, я нашел именно того служащего. Это именно его я видел, когда первый раз приходил в отель. Но это очень большой отель, — извиняющимся тоном сказал Стентон. — В их отделении в обе стороны проходит очень много почты, лейтенант. Почта идет целый день. — Он пожал плечами. — Лично я думаю, что они даже не видят лиц, а одни только руки.

— Да-а, — протянул Кленси. Он стряхнул пепел с сигареты, хмуро посмотрел на нее и затем яростно затушил почти целую сигарету в пепельнице. В маленькой комнате наступило молчание. Наконец прокашлявшись Стентон его нарушил.

— Что же нам теперь делать, лейтенант?

Кленси задумчиво посмотрел на него.

— Хороший вопрос. Очень хороший вопрос. — Он повернул свое кресло и взглянул на доктора Фримена. — Док, почему вы не едете домой?

Доктор Фримен улыбнулся в ответ.

— Потому что я намерен посидеть с вами по крайней мере еще час, а потом взять вас за шиворот и отправить в постель, предварительно сделав укол. Вы не чувствуете, но буквально засыпаете на ходу.

— Голова у меня действительно засыпает, — грустно признал Кленси. Наклонился вперед, взял карандаш и посмотрел на свой блокнот. Кроме слова "выпивка", фамилии Реник и названия отеля "Нью-Йоркер" в блокноте не было ничего, кроме бессмысленных закорючек. Откинулся назад, вертя карандаш в пальцах.

— Одному Богу известно, сколько у меня собралось фактов, даже, пожалуй, слишком много. Только вот они не сходятся друг с другом, и не имеют смысла. Правда, время от времени мне кажется, что я вижу какие-то проблески, а иногда мне кажется, что что-то еще больше запутывает дело.

— Поспать, — сказал доктор Фримен, — вот что вам нужно.

— И как следует поесть, — искренне добавил Стентон. — Когда вы последний раз ели, лейтенант? — Он помолчал немного, а затем, стараясь, чтобы это не было отнесено к нему лично, добавил, — А когда кто-то из нас ел последний раз?

— Кленси, — умоляюще сказал доктор Фримен, — почему вы не сдадитесь? Позвоните капитану Вайсу и расскажите ему все. Все. И дайте возможность отделу по расследованию убийств заняться этим. А потом пойдемте со мной, выпьем пару рюмок и я присмотрю за тем, чтобы вы добрались до постели. Вы слишком хороший человек, чтобы убивать себя подобным образом.

— Да, — сказал Кленси, глядя на свой блокнот с записями.

— Я хороший человек, все правильно. Я просто святой. — Он повертел карандаш и хмуро посмотрел на него. — Может быть, сообщи я сразу в отдел по расследованию убийств, когда Росси был доставлен в госпиталь, мы продвинулись бы гораздо дальше…

Его пальцы резко сжали карандаш и с яростью отшвырнули его.

— Нет! Если бы только в этот дело не был замешан Чалмерс. Он умудрился бы сделать так, что дело запуталось бы еще больше чем сейчас…

— Кленси, послушайте меня…

— Все правильно, док, но ответ будет отрицательным, — Кленси вымученно улыбнулся. — Дайте мне лучше еще одну сигарету.

В тот момент, когда он закуривал, в комнату вошел Капровски; он выбросил спичку и посмотрел на детектива.

— Ну?

— Местный детектив знает этого Райкинда, — доложил Капровски. — Его знают все в отеле; он живет там последние шесть месяцев, а может быть и больше. Старик с высокой худой женой, которая выше его ростом. Он что-то делает в ООН, так думает местный полицейский. — Он нахмурился. — А вот Роланд — новичок. Кстати, он только что выехал.

— Когда?

— Только что. Минут пятнадцать назад. Они уехали вместе, он и его жена. — Он заглянул в бумажку, которую держал в руке. — Кассирша еще помнит его; она сказала, что он похож на музыканта. Знаете, что-то вроде битника. Борода, темные очки, ну и все прочее. Жена у него блондинка; невысокая, но хорошо сложенная, по крайней мере так говорит кассирша. — Он снова посмотрел на свои бумаги. — У них было шесть мест багажа.

Что-то промелькнуло в памяти Кленси. Где он видел человека с бородой и в темных очках? Где-то… и в какой-то связи с этим делом. В госпитале? Нет… его глаза неожиданно сузились; ведь это было описание человека, который толкнул его, когда он первый раз заходил в тот перестроенный дом, в котором жила Энн Реник. Грубый подонок! Он глубоко вздохнул. Скорее всего это описание подходит к половине обитателей перестроенных домов с фасадами из темно-коричневого камня по всему Нью-Йорку. Снова повернулся к Капровски.

— Не слышал швейцар, куда они направились?