Пуля ставит точку

Хуже всего, что получив отчет, он на него и смотреть не будет; сам же заявлял, что если человек прочел хоть одно дело про убийство среди черномазых, то сыт им по горло. Ему только нужно было, чтобы все мерзкие подробности были тщательно занесены на бумагу, которую он мог бы потом проштемпелевать своей личной печатью. И после этого педантично подшить в свой реестр раскрытых преступлений и доложить бригадному генералу — как же, очередной триумф закона и порядка. Вот откуда этот срок — до четырех и не иначе, вот откуда эта безапелляционность, явное проявление начинающейся мании величия.

Пока он так рассуждал, часовая стрелка продвинулась на одно деление за четверку, и тут же зазвонил телефон.

Господи Боже, полковник! Голос, доносившийся из устланного коврами кабинета наверху, был крайне недовольным. Крамер отодвинул трубку подальше от уха и прошелся пальцем по бедрам девицы на своем календаре. Какой роскошный загар!

Пронзительный голос наконец умолк.

Крамер преувеличенно сокрушенно ответил:

— Виноват, господин полковник! Вы обязательно получите отчет с самого утра. Хорошо?

Полковника явно что-то расстроило, но с данным делом здесь не было ничего общего, это очевидно. Крамер схватил ручку и, пока голос в трубке не стих, успел записать три имени. Черт возьми, нужно было попросить хоть в общих чертах обрисовать ситуацию. Теперь он понятия не имел, о чем речь.

Но были имена. И хотя знать не знал, кто такая Тереза Ле Руке, но дуэт Аббот и Стридом был известен ему наизусть. Это было достаточным указателем, с чего и где начинать расследование.

Сообщив о своем уходе дежурному, он отметился в журнале и пошел пешком. Заведение Аббота было сразу за углом, неподалеку от музея.

Когда Крамер сворачивал на Ледисмит Стрит, заметил такси, выскочившее со стоянки и остановившееся перед похоронным бюро. Почти тут же из боковых дверей появилась рыжеволосая толстуха, а за ней слуга, тащивший два чемодана. Потом из дома выскочил Джордж, осторожно озираясь, словно опасаясь неведомого снайпера, и отчаянно жестикулируя.

Пристроившись к очереди на автобус, Крамер наблюдал эту сцену поверх края газеты стоявшего перед ним мужчины. Отчаянные призывы Джорджа ничего не дали. Жена, даже не взглянув на него, уселась в такси. То содрогнулось от такого груза и с отчаянным визгом шин умчалось.

Значит что-то уже произошло, за последствия чего эта женщина отвечать не желала. Ее нельзя винить, до сих пор она мужу все прощала, даже тот скандал с сестрой Констанцией. Это когда Джордж забыл доделать глаза и выставил монахиню в часовне, а всем казалось, что она им двусмысленно подмигивает.

Автобус подъехал и отъехал, и Крамер остался на тротуаре один. Джордж исчез. Теперь ни к чему тянуть время — придется заняться делом.

Приемная была почти пуста, не считая старушки, разглядывавшей каталог надгробных памятников. Судя по виду, ей было самое время.

Пройдя к дальнему концу стойки, Крамер нажал кнопку звонка. В ответ из-за штор донесся какой-то шорох. И только. Может быть, Джордж завел кошку — хотя здесь она бы вряд ли разъелась.

Позвонил снова, теперь дважды.

Если на то пошло, такая вот модель "де люкс", обитая шелком, могла бы стать роскошным будуаром для мышей. Они могли бы там ночевать, устраивать вечеринки и принимать гостей. Всегда существует, правда, опасность преждевременного погребения. Вот почему, наверно, так озабоченно выглядят носильщики, когда шагают, приложив уши к стенке гроба: пытаются угадать, что означают загадочные шорохи, доносящиеся изнутри.

Но кошке трудновато было бы заглянуть в дырочку в портьере метрах в полутора от пола. И вряд ли при её бегстве так скрипел бы паркет. Все это не ушло от внимания Крамера и заставило его насторожиться. Что-то буквально висело в воздухе.

Это впечатление тут же подтвердило появление сержанта Фани Принслоу, подменявшего сегодня полицейского фотографа.

— Ну что, поснимаем немножко? — весело спросил он, взгромоздив на стойку огромную сумку с загадочной аппаратурой. Принслоу просто не мог не тащить с собой каждый раз весь свой инвентарь; ведь обычно он занимался только дактилоскопией, а свою страсть к фотографии мог удовлетворять только по уикэндам. Крамер предпочел вести себя сдержанно.

— Что происходит, лейтенант? — снова спросил Принслоу.

— Ну-ка, попробуйте, — Крамер показал на звонок.

Принслоу, разумеется, был весьма удивлен, но усмехнулся и как следует нажал на кнопку своей громадной пятерней. И опять ничего.

Крамер вздохнул, а Принслоу ошибочно расценил это как недовольство. Сержант был неглуп, но в криминальной полиции — новичок и плохо знал людей из отдела по расследованию убийств. Этим-то Крамер и решил воспользоваться. Он задумал вывернуть наизнанку неписанное правило номер 178/а — начальник имеет право прикинуться ничего не знающим, чтобы выяснить способности подчиненных.

— Так, сержант, какой вам отдан приказ? — начал Крамер.

"Приказ" — слишком сильно сказано для указания заняться своими служебными обязанностями, но Принслоу сообразил, что речь идет о соблюдении формальностей и четко ответил: