Путь лапши. От Китая до Италии

1,5 кг мяса молодого барашка или говяжьей голяшки с костями, разрезанные на 4 куска, или 900 г бескостного мяса молодого барашка или говядины для жаркого

3 большие луковицы, нарезанные кубиками

4 большие моркови, очищенные и нарезанные брусочками длиной примерно 5 см и толщиной 5–8 мм

1 столовая ложка соли

1 столовая ложка молотого тмина

1 столовая ложка свежесмолотого черного перца

5 стаканов риса средней длины, тайского риса «Жасмин» или индийского риса «Басмати», вымытого и вымоченного в горячей воде

3 стакана воды

½ стакана рубленого изюма или других сухофруктов

1 репа, нарезанная на восемь частей

1 кольраби, нарезанная на восемь частей

4 головки чеснока

2 айвы или 2 яблока, очищенные от кожи, с удаленной сердцевиной и разрезанные на восемь частей

Гранатовые зерна для присыпки

Поставьте большой вок или кастрюлю с толстым дном на сильный огонь и добавьте масло канолы. Когда масло начнет дымиться, добавьте мясо и лук и готовьте 3–4 минуты, переворачивая мясо, пока оно не потемнеет со всех сторон. Добавьте морковь и помешивайте время от времени 2–3 минуты. Добавьте соль, тмин и черный перец. Слейте воду с риса и добавьте в ваш вок или кастрюлю, чтобы рис полностью закрыл мясо и овощи. Добавьте воду и закройте кастрюлю. Через 5 минут убавьте огонь до умеренно слабого и дайте смеси покипеть на медленном огне 15 минут.

Откройте кастрюлю и достаньте мясо. Добавьте сухофрукты и перемешайте с рисом. Затем добавьте репу, кольраби, чеснок и айву (или яблоки) поверх рисовой смеси, снова закройте и дайте повариться еще 25 минут, пока все не станет мягким. Тем временем нарежьте мясо на 8 порций и положите каждую порцию на тарелку. Разложите плов по тарелкам и присыпьте гранатовыми зернами перед подачей на стол.

Иран

7

В то утро, когда мы уезжали в Иран, я оделась тщательно: свитер с высоким воротом, мешковатые брюки и длинный черный шерстяной жакет. Пока наш внедорожник петлял по то поднимающейся, то опускающейся дороге, которая шла сквозь голые желтоватые горы, я развернула фиолетовый шарф и обмотала им голову. Наш гид из этнических русских рассмеялась на переднем месте пассажира:

– Вскоре вам придется носить его везде! Это ваши последние минуты свободы.

Я содрогнулась, несмотря на теплый осенний солнечный свет, который проникал во внедорожник. Хотя мы с Крэйгом были счастливы уехать из Туркменистана, мы приближались к Ирану со смешанными чувствами. Следующие три недели мы будем врать – не раскрывать, кто мы такие. Я больше не была писательницей, а просто шеф-поваром, интересующимся, как в Персии готовят еду; Крэйг больше не был журналистом, а стал владельцем моей кулинарной школы. Мы отправили наши блокноты, ноутбуки и видеокамеры назад в Пекин, чтобы они не вызвали подозрения у властей. Какая-то часть меня чувствовала нелепость таких усилий – в конце-то концов, какие власти сажают в тюрьму человека, который пишет репортажи о кебабах и хорештах? Но правительство исламистов сажало в тюрьмы и пытало многих невинных иностранцев.

Я испытывала колебания насчет Ирана с самого начала. Даже после того, как я получила наши визы и отправилась в путешествие по Западному Китаю и Центральной Азии, мы с Крэйгом продолжали говорить об Иране так, словно поездка туда была гипотетической («Если мы попадем в Иран, то мы…»). Но с какого-то момента мысль туда попасть уже не оставляла меня, а страна представлялась такой привлекательной, что к тому времени, как мы оказались у границы, казалось, что повернуть назад невозможно.

Когда мы проходили бюрократические формальности, чтобы получить штампы о выезде из Туркменистана, нам показалось, что пограничник держит наши паспорта дольше обычного. Мы с Крэйгом переглянулись и на какое-то мгновение заколебались. Мы на самом деле сейчас въедем в Исламскую Республику Иран?

– Все еще не поздно повернуть назад, – сказал Крэйг.

Но мы уже попрощались с гидом, наш внедорожник высадил нас и уехал. Мы оказались в затруднительном положении.

– Подозреваю, что нам придется следовать дальше, – сказала я, делая глубокий вдох.

– По правде говоря, мне всегда казалось, что тебя больше беспокоит, как попасть в Иран, чем из него выбраться, – заметил Крэйг, когда туркменский чиновник вернул нам наши паспорта.