Путь НСДАП. История германского фашизма

Тем не менее судьба провинций не была передана в руки ставших надежными парламентов, а была поставлена в зависимость от имперского правительства. 7 апреля правительство издало окончательный «закон об унификации провинций и империи». Согласно этому закону, президент назначает во всех германских провинциях, за исключением Пруссии, имперских наместников. Назначение происходит по представлению рейхсканцлера. Наместника не следует смешивать с министром-президентом, т. е. руководителем кабинета. Он является совершенно новой, до сих пор неизвестной в Германии фигурой. Его задачей является наблюдение в провинциях за проведением политической линии, намечаемой рейхсканцлером. Он назначает и смещает председателя провинциального правительства (министра-президента), а по предложению председателя – всех прочих членов правительства. Он вправе распустить ландтаг и назначить новые выборы (однако вместе с роспуском рейхстага считаются распущенными и все провинциальные парламенты). Наместник подписывает провинциальные законы и опубликовывает их. По предложению провинциального правительства он назначает и смещает зависящих непосредственно от государства чиновников и судей (на основании новых постановлений правительства эти чиновники не являются больше несменяемыми). Ему принадлежит право помилования. На заседаниях провинциального правительства он может председательствовать вместо министра-президента.

Особые правила, имеющие важное значение, установлены для Пруссии: здесь обязанности наместника всегда несет рейхсканцлер, свои обязанности он может возложить на министра-президента.

Формально руководителем прусской политики все еще оставался вице-канцлер фон Папен в чине имперского комиссара. Дейч-националы надеялись, что он станет теперь министром-президентом и благодаря этому сохранит в своих руках полноту власти в Пруссии. Издав закон о наместниках, который для внутреннего и внешнего употребления мотивировался интересами государственного единства, национал-социалисты разрушили эту надежду. Имперский наместник Гитлер заявил, что его министром-президентом господин фон Папен не будет, и последний должен был уйти с поста имперского комиссара. 11 апреля Гитлер назначил министром-президентом министра внутренних дел Геринга. В министерстве юстиции уже в течение нескольких недель находился на правах комиссара судейский чиновник среднего ранга Керль. Точно так же в министерстве культов находился бывший советник министерства Руст. Оба эти национал-социалиста были назначены теперь министрами. Министром финансов остался назначенный Папеном год назад специалист, бывший статс-секретарь в имперском министерстве финансов, д-р Попиц. Национал-социалисты оказались не в состоянии сразу убрать с дороги один из камней преткновения – Гугенберга, который 30 января, сохранив свои имперские посты, получил два прусских министерства – народного хозяйства и земледелия. Гитлер, однако, отказался назначить его министром, и Гутенберг должен был удовольствоваться чином комиссара.

Во славу Пруссии

Отличительной чертой правления Геринга с тех пор являлось то, что он снова в значительной мере отменил унификацию Пруссии с империей и проводил своевольную, самостоятельную, даже честолюбивую прусскую политику. Этот курс он возвестил уже в своем программном заявлении, с которым выступил 18 мая перед ландтагом. Несмотря на почтительные выражения по адресу вождя, у которого за последние 10 лет он сумел кое-чему научиться, несмотря на все его подчеркивания насчет того, что он правит «раньше всего и в первую очередь как верный паладин моего вождя», его дальнейшие заявления весьма мало совпадали с принципами Гитлера относительно племенной идеологии. «На долю Пруссии выпадает важная миссия, стоявшая перед ней уже в прошлом столетии, – образовать фундамент германского государства», – заявил Геринг. «Я ни в коем случае не потерплю, – сказал он дальше, – чтобы у Пруссии были отняты ее владения». Это было открытое объявление войны всем стремлениям преобразовать заново Германию, столь неудачно построенную в государственном отношении.

Когда спустя две недели тюрингское правительство осмелилось предложить, чтобы прусская анклава¹³⁶ Эрфурт, находящаяся внутри Тюрингии, была поставлена в более тесную хозяйственную связь с тюрингской провинцией, Геринг со всей резкостью заявил, что Эрфурт при всех обстоятельствах останется за Пруссией и что он выступит также против включения Эрфурта в тюрингскую хозяйственную область. Когда в начале июля зашла речь о том, что, превратив в провинцию Восточную Пруссию, окруженную со всех сторон польской территорией, можно было бы теснее связать ее с Германией, Геринг заявил, что всякого, кто будет распространять подобные идеи, он сошлет в концентрационный лагерь.