Путь НСДАП. История германского фашизма

В частной жизни Гитлера появилась в это время трещина. Ему открыт был доступ и дружеский прием в одном из лучших мюнхенских семейств, которое в настоящее время играет заметную роль в национал-социалистическом движении. Он получал здесь деньги, возможность развлечься, привычку жить в культурном кругу. Это шокировало вечно недовольных ветеранов партии, злые языки издевались над «рабочим вождем, проводящим время за шампанским и в обществе красивых женщин». Один из старых основателей партии – Кернер, второй председатель партии Якоб и несколько других лиц составили своего рода союз для спасения рабочей души Гитлера. Во главе союза стояли Готфрид Федер и один высший железнодорожный служащий, связанный с Гитлером приятельскими отношениями. Федер доказывал, что к вождю как к человеку с художественными запросами не следует подходить с мелким масштабом; но вместе с тем он подчеркивал, что о партии судят по поведению Гитлера. Короче, Гитлера призвали к порядку. Впрочем – безрезультатно.

Это, конечно, свидетельствует лишь о том, что ханжи не переводятся нигде. Однако Гитлер заслужил эти обвинения не своим поведением частной жизни, а своими прежними нападками на левых политиков, провинившихся не больше, чем он сам. Впрочем, описания возмущенных партийных товарищей Гитлера показывают, что в своих похождениях последний не отличался особой опрятностью. Правда, чтобы возмущаться распущенностью гитлеровского стиля, нет надобности следовать за Гитлером в его личную жизнь.

Вождь – на летних квартирах в Капуе⁷⁴. Его партия, оставшись почти без руководства, переживала полосу молчания и затишья. «Гитлер перестал занимать народное воображение», – констатирует корреспондент «Нью-йоркер штатецейтунг». Инфляция бешеным темпом приближалась к своему апогею, склока между патриотическими союзами завела их в тупик, народ уже не верит в них и только то и делает, что изо дня в день бегает с получкой в бакалейные лавки, чтобы успеть купить консервы до очередного повышения цен.

Победа над правосудием

Тем временем в тиши ведомственных канцелярий разыгралась трагикомедия, которая отчасти вознаградила Гитлера за пощечину, полученную им 1 мая. Баварское правосудие наконец собралось «наказать» Гитлера за нарушение общественного спокойствия в день 1 мая.

Прокуратура при окружном суде в Мюнхене открыла следствие. Можно было ожидать наверняка, что Гитлер будет признан виновным. Тогда ему пришлось бы отсидеть и те два месяца условного наказания, которые оставались за ним еще за срыв собрания. Наконец-то министр внутренних дел получал возможность осуществить свой старый план и выслать Гитлера из пределов Баварии. Все, что таило в себе будущее, – теперь мы знаем, что именно: ноябрьский путч 1923 г., сентябрьские выборы 1930 г., кровавый 1932 г., – всего этого не случилось бы. По всей вероятности, Гитлер жил бы в Австрии на положении малоизвестного агитатора.

Но Гитлер ответил дерзким и сильным встречным ходом. Он подал прокурору заявление, в котором между прочим писал:

«Так как меня в продолжение ряда недель самым невероятным образом поносят в парламенте и прессе, причем соображения должного уважения к отечеству лишают меня возможности публично защищаться, я благодарен судьбе, позволившей мне теперь выступить с этой защитой в зале суда и, следовательно, не считаться с упомянутыми соображениями».

На высокопарном дипломатическом языке Гитлера это было недвусмысленным предостережением. И прокурор Дрессе понял угрозу. В страхе он докладывает министру:

«Существует опасность, что руководители боевых союзов не остановятся перед такого рода защитой, которая произведет крайне опасное антигосударственное впечатление. Гитлер дошел даже до угрозы опубликовать свое заявление в печати».

Министр читает доклад прокурора и связывает его с другими обстоятельствами, тоже вызывающими тревогу. Гитлеру и его друзьям было известно, в каких плохих отношениях находились между собой министр-президент фон Книллинг и министр внутренних дел д-р Швейер; оба они ядовито огрызались в присутствии делегатов боевых союзов. Министр юстиции боялся, что может создаться крайне неудобное положение, если Гитлер вынесет сор из избы и расскажет на суде об этом внутреннем конфликте в лоне правительства. Кроме того, министр – это был тот самый д-р Франц Гиртнер, который впоследствии стал германским министром юстиции в кабинете Папена, – как немецкий националист считал, что национал-социалисты «плоть от плоти нашей» (он однажды так выразился). В душе он был убежден, что скоро «все равно должен наступить поворот» и что Гитлер либо полностью выиграет, либо полностью проиграет. По мнению министра, только тогда для государства наступит время творить суд и расправу, а не теперь, в этом переходном состоянии слабости.