Путешествие на высоту 270

Когда я вошел в комнату, волна тепла и сырости ударила мне в лицо. Я растянулся на ковре. Потолок был весь в потеках, словно белые и черные облака катались верхом друг на друге. Кусок штукатурки размером с ладонь отвалился от одного из углов потолка. Недавно снег на крыше растаял на солнце, потом опять замерз. Мы сбрасывали его, с трудом отдирая от крыши лопатами, и, когда куски этого снега падали на землю, они раскалывались и выстреливали в разные стороны. Другой ночью, когда я спал, что-то рухнуло на пол с мокрым звуком. Моя сестра Ройя как заверещит! Теперь всякий раз, когда я показываю ей темные снежные тучи, она бросается в мои объятия.

– …Мама, где дети?

Доносятся звуки воды, которой она ополаскивает заварочный чайник.

– Ты слышишь меня?

Мама ставит чайник на самовар, убавляет фитиль и отвечает вопросом на вопрос:

– Их нет в переулке?

Пожимая плечами, я отвечаю, что не видел. Шум самовара нарастает.

– Этим утром пришел почтальон.

– Ну да? От кого? – поспешно спрашиваю я.

Она встала возле меня. Поставила рядом чашку чая и дала мне сложенный листок.

– Постарайся не пролить. Садись, сними куртку.

Это была телеграмма. Я вскочил, разворачивая ее:

Дорогой Насер, салам! Надеюсь, ты в порядке. Парни передают привет. Мы собираемся заехать к тетушке Мирзы. Приезжай как можно скорее.

Преданный тебе Али.

Мне стало жарко. Я снял куртку и снова растянулся на полу.

– Привет, брат!

Я пробормотал Ройе ответ. Она подбежала и обхватила руками мою шею. Ее лицо было студеным, щеки раскраснелись. Я освободился от ее объятий и повалил сестру на ковер. Сам лег на живот.

– Что там написано? От кого это?

Я принялся тереть ее холодные порозовевшие щеки, потом сел, прислонившись к стене. Ройя устроилась на моей правой ноге.

– Али передает привет.

Мать села рядом и протянула мне чашку.

– Остывает.

– Не хочу.

Я скатил Ройю со своей ноги и вышел в другую комнату. Мать посмотрела на меня с удивлением. Ройя сказала, цепляясь за ногу матери:

– Мама, брат поссорился?

Мать ответила:

– Нет, дорогая, почему он поссорился? Ссориться нехорошо.

– Тогда… тогда почему он не поцеловал меня?

Я собрал книги и бумаги и сгромоздил их в угол.

Затем достал учебник по физике из ниши в стене и бросил его на пол. Достал тетради из ящика комода… Развалившись на полу, прочитал в учебнике: Для лучшего понимания происходящего с нами мы должны иметь исчерпывающую информацию. Часть этойинформации можно получить путем измерения. Измерение также играет важную роль в нашей повседневной жизни. Когда мы хотим определить вместимость грузовика…

…Холод забирался в грузовик. Мы сгрудились теснее, чтобы удержать тепло. Один из парней показал на небо и крикнул. Молочно-белый самолет, оставляя в небе дымный след, пикировал на нас. Грузовик встряхнуло. И меня встряхнуло. Подбросило в воздух. Едкий вкус пороха наполнил гортань. Я задыхался…

Я листаю книгу. Читаю четвертую страницу. Что я должен измерить? Какова была вместимость грузовика? Сколько было градусов ниже нуля? Как быстро я летел по воздуху? Вообще, где я был в то время?

Я перевернул страницы обратно и начал с самого начала. Моя носоглотка была полна дыма от пороха. Слова поплыли передо мной, вот они летят между двух насыпей. И Хусейн уткнулся в насыпь лицом. Я схватил его за руку и дернул, чтобы убрать из зоны видимости врага, чтобы мы не были на линии огня. От мочки его уха до кончика подбородка зияла рана, веки дрожали. Кровь и грязь сочились из раны вдоль челюсти, левая бровь начала подергиваться…

Я вновь углубляюсь в учебник. Но голова не работает. Вместо книги я оказываюсь опять на фронте.

– Я тебе чаю налила, вставай.

Я не поднимаю глаз от книги.

– Спасибо, мама.

И тут на меня набрасывается Ройя и шепчет мне на ухо:

– Братик, сделаешь мне корабль?

Мама помогает Ройе подняться.

– Пойдем, доченька. Видишь, брат твой к экзаменам готовится.

Но я перехватываю Ройю у матери.

– Оставь ее, мама! Давай-ка бумагу, сделаю корабль.

Ройя летит к комоду. Изо всех сил выдвигает ящик, тянется на цыпочках внутрь, но ей не достать.

– Постой, сам достану.

Я встаю с пола, и мать предупреждает меня:

– Чай не пролей.

Ройя нетерпеливо ждет, пока я вырву из тетради белый листок.

* * *