Ахмад ДехканПутешествие на высоту 270

© Фонд исследований исламской культуры, 2015

© ООО «Садра», 2015

Предисловие

Ирано-иракская война – один из самых жестоких военных конфликтов конца XX века. По сути, он явился попыткой иракского диктатора Саддама Хусейна подчинить молодую Исламскую Республику и завладеть богатейшими нефтяными месторождениями пограничной с Ираком области Хузестан. За Саддамом стояли страны Запада, в частности, США и Великобритания, стремившиеся его руками уничтожить в зародыше иранскую революцию. Однако иракское руководство и его западные покровители даже представить себе не могло, с каким мощным отпором придется столкнуться захватчикам, когда народ Ирана в едином порыве поднимется на защиту своей страны. «Священная оборона» и «Навязанная война» – так до сих пор именуются те события в иранском обществе. Да, эта война была навязана молодому государству, еще не полностью оправившемуся после революционных потрясений, и люди, совсем недавно сражавшиеся с прозападным шахским режимом, вновь объединились в священном порыве, чтобы отстоять свои завоевания и свою независимость. В то время как Ирак поддерживали практически все крупные мировые державы, иранцам приходилось воевать чуть ли не голыми руками, но ни отсутствие новейших вооружений, ни наложенные на страну незаконные международные санкции не могли сломить духа иранского народа. Война, планировавшаяся иракским командованием как молниеносная, продолжалась восемь лет, с сентября 1980 до августа 1988 года, и унесла с обеих сторон сотни тысяч жизней, а главным итогом ее стало то, что мир понял: с Ираном нельзя разговаривать языком силы, ибо народ, опирающийся не только на мощь оружия, но и на глубочайшую духовность и жертвенность, непобедим…

В современной иранской литературе военная проза представлена отдельным и очень ярким направлением. Многие авторы, пишущие о Священной обороне, сами сражались на передовой – именно поэтому их произведения так документально достоверны. Здесь есть всё: и батальные сцены, и рассказ о трагедии гражданского населения, и – самое главное – глубочайший духовный подтекст. Вообще вся литература Ирана, начиная с древнейших времен, проникнута неповторимой духовностью, а в годы тяжелейших испытаний духовное начало нации в целом и каждого отдельного человека принимает особую окраску, становясь тем стержнем, без которого невозможно ни выжить, ни победить. И, как алые тюльпаны из капель крови павших за родину, так из светлой и трагической памяти вырастают яркие, берущие за душу произведения, заставляющие думать, сопереживать, а главное – помнить…

Предисловие иранского издателя

Сейчас – время писать. Прошли годы после той войны. Нужно сказать о войне и о тех, кто воевал. Нужно, чтобы сами они это сказали, и услышали, и разобрались. История показывает, что после окончания войн на сцену выступает военная литература.

Значит, так и надо действовать, взяться за работу, за перо. Это тоже бой, еще один. И наша цель – стать победителями. Мы горячо жмем руку всем писателям.

Издательство «Нашр-э сарир»

Глава первая

Мяч подпрыгнул около меня и покатился к сточной канаве.

Игроки кричали мне, стояли устало, руки на поясе. От их тел шел пар. Я подкатил мяч ногой, потом ударом вернул им его.

– Отлично, брат! Браво!

– Спасибо за мяч!

Я отсалютовал им рукой. Вратарь, который стоял, опираясь на перекладину, отсалютовал мне в ответ.

Я позвонил в дверной звонок и ждал. Меня поражает, как они могут играть в холодную погоду в одних тонких футболках. В доме послышались шаги матери. Она волочит ноги при ходьбе, и ее тапки шаркают так, будто она ходит с трудом. Я снова нажал на звонок, не отпуская его.

– Иду… иду. Что случилось там? Я иду.

Звуки шагов стихли. Она, должно быть, надевает чадру. Дверь открылась.

– Привет, мама!

В дверном проеме – лицо матери, как будто замерло в рамке. Позади нее во дворе качаются ветви деревьев, с которых осенние листья почти все облетели. Выцветший желтый платок выглядывает из-под чадры матери, и несколько прядей черных волос выбились на лоб.

– Да что с тобой? Не можешь звонить как нормальный человек?

Она отступает в сторону, и я вхожу, притворяя дверь. Мать снимает чадру, под ней зеленое длинное платье с рисунком из крошечных красных роз. Она раздражена и не смотрит на меня. Я забегаю вперед и падаю перед ней на все четыре.

– Садись, мама! Поехали!

Ее лицо медленно озаряется улыбкой – словно капелька чернил упала в воду и постепенно растворяется в ней.

– Я не дам тебе пройти! Твой ослик ждет, и ты можешь взобраться на него…

Она бросает смятую чадру мне в лицо и пытается пройти мимо меня, но я хватаю рукав ее платья:

– Никогда!

Рукав выскальзывает из моей руки. Уходя, она спрашивает:

– Как твои дела? Всё хорошо?

Мы оказываемся плечом к плечу, и я говорю с гордостью:

– Мне ли не сдать экзамен?

Она заглядывает мне в лицо, поднимая брови:

– Посмотрим.