Путешествие в пушкинский Петербург

Немецкая труппа до конца 1810-х годов играла в театральном зале дома Кушелева на Дворцовой площади. Театр этот именовался Немецким, или Новым. Он имел вид довольно запущенный – позолота потемнела, драпировки поистерлись, люстра горела тускло, на сцене стояли выцветшие декорации. Как сообщал в 1820 году «Новейший путеводитель по Санкт-Петербургу», спектакли в Немецком театре шли всякий день, кроме вторника и пятницы, – «поелику купечествующий немец в эти дни по вечерам занимался приготовлением писем на почту». Рассказывали, что трудолюбивые немки во время представления, чтобы не терять времени даром, занимались вязанием. В самых трогательных местах прерывали работу, утирали слезы, а затем снова принимались за спицы. Фельетонист «Северной пчелы» сетовал на немецких дам за их обыкновение посещать партер (русские дамы ездили в ложи): «Соседство дамы бывает почти всегда приятно, – писал он, – но горе тому, кто сидит в ряду позади кресел, занятых дамами. Огромные шляпы, как павлиньи хвосты, закрывают от него сцену. Один мой приятель предложил брать с дам полуторную цену за вход в кресла – и дельно!»

В те годы, когда был закрыт пострадавший от пожара Большой театр, в Немецком часто играли русские актеры. В 1817 году его, вероятно, посещал Пушкин.

Русская и французская труппы постоянно выступали и на сцене придворного Эрмитажного театра. Его построил в 1783–1787 годах Джакомо Кваренги.

Сцена Эрмитажного театра не уступала по величине сценам общественных театров, а его зрительный зал, построенный в «античном» вкусе, был рассчитан на очень небольшое число зрителей, до 400 человек. Стены полукруглого зала Кваренги украсил нишами с фигурами девяти муз и Аполлона. Над нишами он поместил барельефы знаменитых в то время композиторов и драматических писателей, среди них Расина, Мольера, Вольтера, Сумарокова.

Предназначенный для увеселения двора, Эрмитажный театр иногда использовался не по назначению. Так, в феврале 1823 года Александр I повелел «театральную залу в Эрмитажном театре, да и самую сцену театра, очистить для учения 1-го баталиона лейб-гвардии Преображенского полка и дверь, выходящую из казарм сего баталиона в Эрмитажный театр, – отворить».

Великолепные домашние театры, подобные Эрмитажному, существовали и во дворцах богатых столичных вельмож.

Дворян-театралов в Петербурге было немало. Страсть к театру питали и скучающие помещики, и молодые аристократы, и гвардейские офицеры, вернувшиеся из Парижа. Но, разумеется, столичная публика состояла отнюдь не только из людей «хорошего общества». Она была весьма пестрой. «Театр, концерт, – заметил Гоголь, – вот те пункты, где сталкиваются классы петербургских обществ и имеют время вдоволь насмотреться друг на друга».

В зрительном зале социальная иерархия Петербурга видна была очень отчетливо: всякий занимал и здесь место, соответствовавшее его общественному положению. Естественным регулятором такого распределения мест служили цены на билеты. В начале 1830-х годов журналист сетовал: «Давно ли за кресла в театр платили по 2 рубля с полтиной, а за вход в партер (куда прежде хаживали офицеры гвардии и все порядочные из холостых людей) по рублю? В течение двадцати лет цена за вход в спектакли увеличилась до 5 рублей».

Впрочем, дорогие места дорожали заметнее, чем дешевые. В 1830 году вход на балкон и в галерею (или раек) Большого театра стоил от 50 копеек до 2 рублей 50 копеек. Места за креслами стоили уже по 3 рубля 50 копеек, кресла – по 5 рублей, места в ложах – от 7 до 20 рублей.

Те, кто на социальной лестнице занимали нижние места, в театре, напротив, оказывались на самой верхотуре.

Раек – это слуги, приказчики, торговцы, что победнее, – самая нетребовательная и благодарная публика.

Ложи – здесь располагаются знать и те, кто тянется к знати и возле нее вьется. В полутьме лож сверкают ордена и брильянты. «Я видела сегодня княгиню Куракину, дорогая маменька, – рассказывает попавшая в столичный театр провинциалка, – наши ложи были рядом, она меня не узнала сначала, но я ее хорошо узнала, поверите ли, она совсем не переменилась… На спектакле было довольно много народу и как нарядно, вы не поверите. Все молодые девицы едут с прическами, как на бал, и с открытой шеей, все дамы в шляпах с цветами и перьями…» Нередко ложи абонировали на весь сезон.