Путешествия во времени. История

Так что идея научной фантастики как жанра, отличного от художественной литературы и, как подразумевалось, более низкого, родилась именно здесь, в макулатурных журналах, едва отличимых от комиксов или порнографии. Но культурная форма и способ мышления были таковы, что вскоре их уже нельзя было отбросить как макулатуру. «Я могу лишь предположить, — писал Кингсли Эмис через какое-то небольшое время, — что если в 1930-е гг. вы, если писали научную фантастику, вполне могли оказаться психопатом или бумагомарателем, то к 1940-му вы были бы уже нормальным молодым человеком в начале карьеры, представителем первого поколения, выросшего в то время, когда эта среда уже существовала». Именно на страницах макулатурных изданий начали обретать форму теория и практика путешествий во времени. Помимо самих историй, были еще письма от въедливых читателей и замечания редакторов. Парадоксы были обнаружены и, не без труда, сформулированы.

«Как насчет этой „Машины времени“?» — писал некто Т. Дж. Д. в июле 1927 г. Рассмотрим некоторые другие возможности. Что если наш изобретатель отправляется назад в свои школьные дни? «Его наручные часы тикают себе вперед, в то время как часы на стене лаборатории идут в обратном направлении». Что если он встретит самого себя, только моложе? «Должен ли он подойти и пожать руку этому „второму я“? Будет ли там два физически разных, но по существу одинаковых человека?.. Господи! Эйнштейн отдыхает!»

Через два года у Гернсбека был новый журнал наукофанта, на этот раз получивший название Science Wonder Stories, парный к изданию Air Wonder Stories, и на обложке декабрьского выпуска 1929 г. была анонсирована история о путешествии во времени под названием «Осциллятор времени» (The Time Oscillator)[59]. В ней фигурировала в который уже раз некая странная машина с кристаллами и циферблатами и рассуждения некоего профессора о четвертом измерении. («Как я уже объяснял, время — всего лишь относительное понятие. Оно буквально ничего не значит».) На этот раз путешественники направляются в отдаленное прошлое, что послужило поводом для особого редакторского примечания от Гернсбека. «Может ли путешественник во времени, — спрашивал он, — попадающий в прошлое (неважно, на десять лет или на десять миллионов), принимать участие в жизни того времени и общаться с тогдашними людьми? Или он должен остаться заблокированным в собственном пространстве-времени и быть лишь зрителем, который только наблюдает за происходящим, но не в состоянии что-либо сделать?» Наметился парадокс; Гернсбек ясно видел его и сформулировал так:

Предположим, я умею путешествовать во времени, скажем, на 200 лет, и я направляюсь туда, где живет мой прапрапрадедушка… Таким образом я получаю возможность застрелить его, пока он молод и еще не женат. Из этого следует отметить, что я мог бы предотвратить собственное рождение, поскольку линия продолжения рода прервалась бы прямо там.

С тех самых пор ситуация эта известна как парадокс дедушки. Оказывается, возражение одного человека для другого может стать идеей для рассказа. Гернсбек предложил читателям присылать ему свои комментарии почтой и получил немало писем, которые продолжали приходить даже через несколько лет. Подросток из Сан-Франциско предложил еще один парадокс, «последний удар по путешествиям во времени»: что если человек отправится в прошлое и женится на своей матери? Сможет ли он стать собственным отцом?

Да уж, Эйнштейн отдыхает.

4. Древний свет

— Время, — сказал Прингл, — понятие ментальное. Раньше его искали где только можно, пока наконец не уразумели, что его место — исключительно в сознании. Когда-то это называли четвертым измерением. Помните, у Эйнштейна…

Клиффорд Саймак (1951)