Путин. Наш среди чужих

Во-вторых, если попытаться сформулировать цель конфликта, то она видится в двух взаимосвязанных аспектах: 1. Втянуть Россию в большую войну на постсоветском пространстве, осложнить ее отношения с государствами СНГ, актуализировать проблемы в отношениях центра с субъектами федерации. 2. Проверка России и ее нового руководства «на прочность».

Если грузинская сторона рассчитывала на результат в виде своей юрисдикции в Южной Осетии, то США интересовало другое. Для них, судя по всему, было важно оценить характер и быстроту российской реакции, а также открывающиеся перспективы, используя как фон негодование мирового сообщества по поводу «агрессии России против Грузии», создать условия, объективно препятствующие повышению уровня влияния России на пространство СНГ и обеспечивающие усиление военного присутствия США и НАТО на Кавказе.

В-третьих, этим конфликтом косвенно решались и другие геополитические цели, преследуемые США. Данный конфликт вбил небольшой клин между Россией и Китаем. В Вашингтоне правильно просчитали, что при любом раскладе Пекин, избегающий дискуссий вокруг скользкой темы «этнического сепаратизма», постарается выдержать паузу и дистанцироваться от однозначной поддержки России. По-видимому, делался расчет на то, что вмешательство России в грузино-осетинский конфликт неизбежно осложнит ее отношения с Европой и отдалит перспективу заключения нового соглашения о сотрудничестве, в том числе и по транспортно-энергетическим проектам. Наверняка просчитывалось и то, что втягивание Европейского союза в процесс разрешения конфликта усложнит отношения внутри его, существенно сократив его амбиции по превращению в самостоятельный центр силы.

С учетом всех этих обстоятельств приходится признать, что грузино-осетинский конфликт — лишь один из серии управляемых конфликтов, и, к сожалению, отнюдь не последний. При этом почти наверняка можно утверждать, что США, проигравшие на Кавказе, попытаются взять реванш, и вторая попытка проверить Россию «на прочность» будет предпринята на пространстве Центральной Азии, где ставки не идут ни в какое сравнение с Грузией».

Жан-Марк Виттори в статье «Империи вернулись и бросают вызов Западу. Всеобщая конвергенция была всего-навсего мифом» констатирует, что главное геополитическое событие 2008 года — громкое возвращение на мировую арену двух из пяти государств, постоянных членов безопасности ООН — Китая и России, — ознаменовалось военными действиями в Тибете, с одной стороны, и в Грузии — с другой, подвигами на олимпийской спортивной арене и политическим натиском, утверждением экономической и финансовой ударной силы, которая даже позволила им на какое-то время прослыть возможными спасителями терпящей крах западной финансовой системы… Сегодня вновь отчетливо видны два лагеря. С одной стороны — крупные демократии, которые пытаются вместе вести прежнюю глобальную игру с прежними правилами (что не мешает им плутовать, жульничать и исподтишка наносить удары). С другой стороны — уже не закрытые диктатуры, но империи, открытые всему миру, чьи основные правила они, правда, отвергают. Это новое положение вещей осложнено серьезным дисбалансом. Чтобы понять, какими катастрофами оно чревато, достаточно представить себе футбольный матч, где одна из команд присвоит себе право играть руками. И это без единого арбитра, поскольку на поле судей не осталось. ООН систематически буксует, когда нужно решать серьезные проблемы, МВФ теряет клиентов, ВТО ослаблена неудачей коммерческих переговоров.

В западной прессе стали появляться довольно знаменательные статьи: «Не провоцируйте Россию!», автор которой — Марк Медиш, эксперт Лондонского института стратегического диалога, — открыто заявляет: «Москве надоели двойные стандарты Запада. Россия — не кастрированная страна, у нее тоже есть свои законные интересы. К России надо прислушиваться, в пределах разумного, конечно, по вопросам, которые затрагивают эти интересы. Конечно, максималистская стратегия англо-американских неоконов грешила тем, что пыталась обеспечить слишком много всего и в слишком сжатые сроки. Для Европы это имело крайне неприятные последствия. Необходимо понять, что в области внешней политики Запад занимается чем-то вроде собственной версии большевизма со своей заносчивостью и своими патологиями».