Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

Подчас в этой ситуации содействие государства ограничивалось сугубо административными мерами. Так, постановлением секции по металлу СНК Северного района и Представительства металлургического отдела ВСНК от 23 марта 1918 г. Обуховский завод был переведён из Морского ведомства в распоряжение ВСНХ²³². Этот шаг логично вытекал из предпринятых на заводе демобилизационных мероприятий, но существенной помощи заводу за собой не повлёк. В результате на заводе складывалась напряжённая ситуация. Рабочие Обуховского завода оказались на переднем плане рабочего протеста. Конфликт серьёзно осложнял демобилизационную политику. В него втягивались многие рабочие завода и рабочие организации. Попытка преодолеть кризис на заседании членов заводского и цеховых комитетов, а также демобилизационной комиссии 8 марта 1918 г. результатов не принесла²³³. Конфликтная ситуация на заводе продолжала обостряться. Аналогичным образом ситуация складывалась и на многих других предприятиях, не способных самостоятельно решить обрушившиеся на них проблемы, но не дождавшихся поддержки из центра.

В целом результаты деятельности фабзавкомов по демобилизации однозначно оценить сложно. Как можно видеть на примере приведённых выше фактов, наиболее успешно фабзавкомы справлялись с теми задачами, которые можно было решить с помощью привычных, знакомых с дооктябрьских времён форм рабочего контроля. Здесь прежде всего следует назвать контроль над рынком труда и снабженческую деятельность. Хорошо был поставлен рабочими комитетами учёт имевшихся в распоряжении предприятий сырья, топлива, заказов. Сложнее обстояло дело, когда приходилось решать вопросы организации производства новой продукции. Не случайно поэтому журнал «Рабочий контроль», подводивший итоги развития фабзавкомовского движения, на примере Москвы отмечал, что реально переход к новому производству планировался лишь на 11% предприятий. В то же время в Москве 30% предприятий работало на оборону полностью и ещё примерно столько же частично²³⁴.

Эти и другие подобные факты породили устойчивые негативные оценки рабочего самоуправления как со стороны современников революции, так и некоторых нынешних исследователей. Часто именно на рабочий контроль списывают падение производства после Октября. С этих позиций выступал, к примеру, лидер правых эсеров В. М. Чернов. Он настаивал на трактовке, согласно которой большевики вместо работы по переводу промышленности на мирные рельсы бросились в авантюру с установлением рабочего самоуправления. Чернов признавал, что конверсия нигде не обходится «гладко, без замешательства и хаоса». Но применительно к России главную причину бедствий он видел не в милитаризме прежних властей, а именно в самоуправлении рабочих²³⁵.

С выводами Чернова можно было бы согласиться лишь в том случае, если бы в тот момент существовала реальная сила, способная провести конверсию с меньшим ущербом для страны. Такой силой мог стать торгово-промышленный класс и технико-управленческая интеллигенция, на что весной-летом 1918 г. последовательно указывала социалистическая оппозиция, действовавшая в рабочих организациях²³⁶. Здесь будет уместно вспомнить, что из этих кругов, действительно, последовала конкретная, хорошо проработанная программа демобилизации. Программа эта была изложена 3 декабря 1917 г. на совещании в ВСНХ А. П. Мещерским. Она подразумевала огромные капиталовложения, которые были не мыслимы в тех условиях. Но и при этом Мещерский не скрывал, что конверсия вызовет всплеск безработицы и депрессию²³⁷. Программа Мещерского была нацелена, тем самым, не столько на общегосударственные интересы, сколько на сохранение частного сектора и гарантированной прибыли в нём. Вариант демобилизации через демократизацию производства, выбранный большевиками, оказывался, может быть, не столь эффективным с экономической точки зрения, но зато более щадящим в социальной сфере.