Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

На следующий день выбранное накануне бюро в составе 28 человек в помещении Думы продолжило работу по организации КООМа. Параллельно с этим обсуждение вопросов организации новой власти в городе продолжилось на экстренном заседании бюро Московского военно-промышленного комитета (МВПК). Выступившие на нём С. А. Смирнов и П. П. Рябушинский сообщили о том, как идёт в городе процесс конструирования новой власти. Их доклады были встречены с одобрением¹⁶. По итогам обсуждения МВПК принял специальное заявление, вскоре опубликованное в прессе. В нём московские торгово-промышленные круги выразили полную поддержку происходящим в стране переменам¹⁷. В тот же день аналогичное собрание провели члены Главного комитета Земского союза, где так же была поддержана идея создания в городе революционной власти. При этом подчёркивалось, что

«московское губернское земство должно участвовать в объединяющем органе»¹⁸. Усилия цензовых элементов завершились успехом, и 28 февраля КООМ был создан¹⁹

.

Таким образом, создание Комитета общественных организаций Москвы явилось не таким уж стихийным, как это могло бы показаться на первый взгляд. Более того, как странно это ни покажется сегодня, в его формировании принимали участие не только разного рода организации цензовых элементов, и прежде имевшие определённое влияние на государственные структуры, – немалую активность в создании этого органа «революционного представительства» проявили и прежние органы власти, которые, казалось бы, должны были придерживаться контрреволюционных, реставраторских позиций. Первое заседание КООМа открылось в 5 часов дня 1 марта 1917 г. В его состав входили представители от Городской думы, городской управы, от земств, Земгора, ВПК, кооперативных, биржевых, общественных и рабочих организаций. Производятся выборы в президиум Комитета: председателем становится С. Н. Прокопович, его заместителями – И. И. Егоров и Н. М. Кишкин. Позже проходят выборы во Временный исполнительный комитет КООМа и его Президиум, здесь руководящие лица остаются теми же, но теперь председательское кресло достаётся Кишкину. На первом же собрании КООМа было решено «объединить всю власть над городом Москвой». Несколько позже публикуется специальное воззвание к населению города, в котором подчёркивалось, что все распоряжения Комитета подлежат безусловному исполнению всеми учреждениями и лицами²⁰.

В течение марта 1917 г. аналогичные органы управления возникают в Костроме, Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуеве и во всех прочих губернских и уездных городах ЦПР. Всего же по стране, по сведениям МВД, тогда было образовано 79 губернских, 651 уездный и около тысячи волостных исполнительных комитетов. Их социальная база была существенно шире, чем у прежних земских учреждений, довольно аристократических и консервативных по своему составу. Демократический социальный состав Комитетов Общественной Безопасности (КОБов) позволил сегодня некоторым исследователям ввести в их отношении такой осовремененный термин, как «антицаристский» или даже «народный фронт»²¹. В Иваново-Вознесенске, например, в созданном 3 марта 1917 г. Революционном КОБе действовало 15 большевиков

²². В Комитет московских общественных организаций также входили представители Московского Совета рабочих депутатов, довыборы которых прошли 2 марта. Среди депутатов КООМа были и большевики Ногин и Смидович. Как справедливо пишет по этому поводу американский исследователь Д. Дж. Рейли²³, участие большевиков в КОБах, как правило, критически оценивалось советскими историками, исключение составляет только В. И. Старцев, полагавший, что только в Петрограде не было создано коалиционного органа местной власти, подобного КОБам²⁴

.

Вместе с тем демократизм большинства КОБов переоценивать не приходится, поскольку жесткая привязка ими своей политики к Временному правительству, патронаж над ними со стороны таких деятелей, как Кишкин, Третьяков, Астров, Рябушинский, сводили на нет весь их демократический потенциал, действительно немалый²⁵. Интегрированность в общую систему буржуазной власти постепенно привела КОБы к затяжному кризису И тем не менее Временное правительство встретило появление КОБов с недоверием. Поэтому в первые же дни революции оно берётся за конструирование института собственных представителей на местах.

Ставший министром-председателем Временного правительства и, по совместительству, министром внутренних дел, князь Львов, как старый деятель земского движения, видел будущее местного управление в реформировании земств. И сейчас, в критический для революции момент, он решает опереться на земское движение и своих прежних соратников. И здесь, как нельзя более кстати, для Львова оказывается московский опыт.