Работа, секс, деньги. Повседневная жизнь на пути внимательности

Духовный материализм, использующий подобную логику, вступает в игру, когда эго чувствует, что психологическому материализму не удалось убедительно доказать существование эго. В этот момент эго смотрит дальше и выше: оно ищет доказательство более высокого уровня. Можно попытаться медитировать, развивать умственные способности, более высокую степень сосредоточения. Но этот подход к медитации основан на обеспечении безопасности территории эго, а не на выходе за его пределы. При таком подходе мы надеемся на то, что подобным образом эго может стать более активным и последовательным, а не только тем эго в виде фрагментов сознания, которое мы наблюдаем сейчас и которое не очень-то нас удовлетворяет. Такое неоднородное эго на самом деле крайне ненадёжно в плане самозащиты, поэтому человек ищет всевозможные духовные способы поддержания или укрепления осознания «я», «мне», эго. Таков духовный материализм.

Вся проблема с этими материалистическими подходами состоит в излишней централизации. Мы больше озабочены природой своих игр, нежели внешними проекциями окружающего нас мира. У человека узкий кругозор, ограниченный мыслями о себе: «Каков наилучший выход для меня? Как я должен это делать? Как мне справиться с задачей? Как мне достичь этой цели? Как мне защититься?» Так человек склонен отвергать послания от проекций окружающего мира. Для того чтобы преодолеть эту эгоцентричную ситуацию, мы должны понять, что личности, центра нет, что эго не существует. Мы не можем просто начать с самого эго. Мы не можем опереться на эго для того, чтобы осознать его как недоразумение. Мы должны признать наш реальный опыт отсутствия эго.

Эго зависит от подтверждений, поступающих из окружающей его относительной реальности. Когда внешние явления становятся проблемными, начинает набирать силу паранойя эго, и в его играх начинают появляться пробелы. Таким образом, лучший способ увидеть отсутствие эго заключается в том, чтобы использовать смущение, которое возникает, когда эго взаимодействует с реалиями повседневной жизни – проекциями внешнего мира. Термин «проекции» в данном случае относится к деятельности эго, которая составляет или формирует наши, на первый взгляд, чёткие правила физического существования. Этот взаимообмен состоит из самых разных взаимодействий с людьми и физическими ситуациями, естественным образом включающими в себя источники, в которых берут начало страсти эго и агрессия. Итак, если мы находимся в полном контакте с феноменальным миром и наблюдаем его игру неотрывно и во всей полноте, то самосознавание эго уходит из центра нашего внимания и уже не играет столь важную роль. Слившись с внешними ситуациями, мы перестаём увлекаться централизующими играми эго. Мы начинаем понимать, что безопасность не так уж важна. Так взаимосвязь с нашим живым миром, нашей повседневной реальностью становится способом преодоления психологического материализма.

Таким образом, медитативные дисциплины, которые рекомендовали нам великие учителя, должны сопровождаться взаимодействием с миром. Практику медитации можно описывать как учебный полигон, и фактическое применение этих упражнений нашего полигона происходит при работе с ситуациями будничной жизни. Поэтому темы работы, секса и денег становятся столь актуальными для нас. Духовность учит нас справляться с ситуациями повседневной жизни.

Если вы станете скрупулёзно изучать историю буддийской традиции, то увидите, что отшельники не всё время ведут уединённый образ жизни. Это верно даже для тех ситуаций, когда даётся обет всегда оставаться в затворничестве. Говорят, что отшельничество не заканчивается полностью до тех пор, пока не вернёшься к прежним обстоятельствам своей жизни. Тогда твоё отшельничество закончено. Например, Миларепа, великий тибетский буддийский практик и учитель, дал обет считать пещеру, в которой он уединился в затворе, собственной могилой. Он стал отшельником с этой установкой, но в конце концов не смог полностью отключиться от мира. Мимо пещеры проходили охотники, собиравшие перья для своих стрел, и другие люди иногда заходили к нему, чтобы задать какие-то вопросы. В конце концов он был вынужден двигаться дальше: покинуть своё убежище и выйти в мир. Ему пришлось отказаться от отшельнического образа жизни.