Работа, секс, деньги. Повседневная жизнь на пути внимательности

Рассказывают также историю об Анатапиндике, который был учеником Будды и большим благодетелем монашеской общины. Он устраивал центры медитации для монахов и кормил их; он создал условия, в которых Будда мог учить людей. Без него во времена Будды было бы просто невозможно распространять учения в столь широком масштабе. Анатапиндика спросил Будду, должен ли он отказаться от своего служения сангхе, чтобы посвятить себя исключительно практике медитации. Если бы он так поступил, это могло бы быть полезным для него, рассуждал он, однако такой поворот не мог быть благоприятным в целом, поскольку он перестал бы помогать другим людям, заботясь об их пропитании и крыше над головой. Будда ответил, что ему следует оставаться мирянином. Наилучший способ, которым он мог служить Трём Драгоценностям, Будде, Дхарме и Сангхе – и идти своим путём к просветлению, – состоял в том, чтобы практиковать, оставаясь мирянином.

Применительно к нам ответ на этот вопрос будет зависеть от конкретной ситуации каждого из нас. В своём решении вы руководствуетесь тем, во что уже успели вовлечься в этой жизни. Одна тибетская поговорка гласит, что лучше ничего не начинать, но, если взялся за что-то, нужно довести дело до конца. Поэтому, если вы уже стали домохозяином, то у вас может и не быть возможности переменить этот образ жизни, но вы всё равно можете практиковать. Однако есть и другие возможности: если кто-то волен делать по жизни всё, что ему заблагорассудится, он может сделать выбор в пользу почитания сакральности этой свободы тем, что возложит на себя ограничения и будет жить в течение какого-то времени созерцательно, как отшельник или монах. В буддийской традиции к отшельничеству, кажется, подходят совсем не так, как в некоторых христианских традициях монашеского затворничества, где человек даёт обет просидеть взаперти, за решёткой до конца своих дней. В буддийской традиции уважают принцип отшельничества и созерцательной жизни, но там всё же остаётся некое служение сансаре, обычному суетному миру, в котором мы живём. Это похоже на обязательство воздать миру должное за его доброту.

В данный момент у нас нет ясного понимания того, как нам вести себя в обычных ситуациях нашей жизни. Следует ли нам отказаться от мирского образа жизни как от чего-то неблаговидного? Нужно ли стремиться жить в миру максимально достойно и эффективно? Или нужно всё делать спустя рукава? Поначалу ни один из этих вопросов не основывается на твёрдом и ясном понимании. Это просто спекуляции. Мы считаем, что должно быть какое-то достойное, правильное поведение, но мы не знаем, в чём оно заключается, поэтому делаем всё как придётся, надеясь на лучший исход. Этот бессистемный подход лишён лежащей в основе практики медитации дисциплины, которая только и может дать устойчивое понимание, полное ясности.

В данном случае практика медитации – это вовсе не вопрос построения чего-либо, что явится подходом духовного материализма. Скорее медитация просто даёт нам возможность быть и открываться, используя определённые методы, позволяющие снять эгоцентрическую поглощённость тактикой и стратегией. С помощью медитации мы развиваем умение ничего не делать, абсолютно ничего, в физическом и психологическом отношении. Единственный способ ничего не делать состоит в том, чтобы выбрать себе какой-то предмет и относиться к нему так, как будто это ничто. Такая техника медитации является частью традиции. Мы выбираем в качестве объекта медитации такие вещи, как дыхание или ходьба. Но эти вещи прозрачны, у них нет индивидуальности. Все дышат. Все ходят. Таким образом, мы выбираем техники дыхания и ходьбы, как обыденные и очевидные.

Полностью освоив такие техники, мы достигнем точки, в которой в нашей практике начнут возникать психологические пертурбации. Подсознательные скрытые эмоции начинают просачиваться к поверхности и проявляться. Иначе говоря, практика медитации с использованием таких доступных методов, как работа с дыханием, становится практикой ничегонеделания, что создаёт ясный экран, на фоне которого будет замечаться и распознаваться всё появляющееся.