Радужное тело и воскресение. Духовное достижение, растворение материального тела и случай Кхенпо Ачо

Йогину в период затворничества очень важно понимать различие между этими двумя практиками и характер их отношений, чтобы понять явления, которые происходят во время смерти. Во время смерти могут иметь место разные виды растворения тела, в зависимости от основных практик йогина в течение жизни. Джигме Лингпа в своём труде «Колесница всеведения» говорит: «Есть два пути: опора на сторону открытости, изначальной чистоты, сознавания, освобождает от понятийного мышления, и человек достигает (zad par byed pa) природы открытости [пустоты]. При опоре на сторону видимости, то есть на спонтанность, материальное тело (rdos bcas) очищается до ясного света ('od gsal), и человек достигает природы видимости»⁹². Этот принцип хорошо известен во всех йогических системах. Того, кто практикует, йогина, называют садхакой – человеком, вступившим на определённый путь. Практику называют садханой – то есть тем, что производит результат, если усердно следовать этому до конца. То, чего достигают, называют сиддхами, или осуществлением результатов практики. Сиддхи могут принимать форму обычных сиддхи, или чудесных сил, и высших сиддхи, то есть совершенного просветления. Человека, который обретает сиддхи, называют сиддхой или даже махасиддхой – великим совершенным йогином. Если йогин не завершает практики, считается, что ему или ей придётся воплотиться в другом теле, чтобы довести практики до завершения. Некоторые феномены во время смерти, которые, как сообщают, наблюдаются у йогинов, могут показывать, в какой мере этот конкретный йогин достиг завершения садханы, которой он (или она) предан.

В отношении путей прыжка и прорыва есть понимание, что первый путь быстрее, чем второй, ведёт к достижению результатов. Одна из жизненно важных проблем буддийского пути связана с различием между устойчивостью в медитации (mnyam bzhag) и достижениями после медитации (rjes thob). Например, в традиционной практике махаяны, основанной на буддийских сутрах, в состоянии медитативной устойчивости человек медитирует на открытости (пустоте) как абсолютной истине, противоядии от загрязнений неведения, отвращения, желания и пр. В периоды между сеансами медитации йогин должен воспринимать все явления как иллюзорные, и ум настраивается на подобное восприятие благодаря реализации, достигаемой во время медитации на открытости. В своих действиях в этом случае йогин следует наставлениям из сутр на уровне условной истины (самвриттисатья), связанным, например, с взращиванием сострадания, щедрости, терпения и других добродетелей (парамит). Эти практики выполняются в контексте отчасти двойственного взгляда и служат в качестве подготовки к следующему сеансу медитации. Шаг за шагом человек накапливает достижения мудрости, или реализацию открытости, а также заслуги, основанные на добродетельных поступках и мыслях между сеансами медитации. Через долгое время йогин достигает просветления и становится буддой – возможно, после практики на протяжении многих жизней.

Система сутр, однако, не объясняет на необходимой глубине три существенных момента: как справляться с видимостями, возникающими в опыте после медитации, как преображать такие видимости и как воспринимать их в качестве проявлений изначального ума. По этой причине практикующие ваджраяны и дзогчен считают путь, основанный на сутрах, слишком долгим, и говорят, что для достижения полноценного состояния будды посредством этого вида садханы требуется «три бесконечных эона». Более того, негативные состояния ума, такие как ненависть, вожделение и т. д., рассматриваются как объекты, от которых нужно отказаться. Положительные мысли, такие как сострадание, нравственность, терпение, щедрость и т. д., считаются противоядием от негативных мыслей. По этой причине традиционные буддийские садханы, основанные на сутрах, называются путём оставления (spong lam).