Радужное тело и воскресение. Духовное достижение, растворение материального тела и случай Кхенпо Ачо

Некоторые из этих христианских текстов могут отражать мистицизм восхожденияна-престол (меркавы) сектантского иудаизма времён Иисуса. Считается, что такие мистические переживания культивировались кумранской общиной, которая, как было показано, во многих отношениях сближалась с мировоззрением раннего христианства. Апостол Павел описывает такой опыт во 2 Кор. 12:1–8. Бóльшая часть Книги Откровения имеет структуру такого опыта. В Евангелии от Иоанна, в диалоге Иисуса с Никодимом, похоже, этот сценарий переворачивается: вместо древней практики восхождения на престол Бога теперь богооткровенный Сын Человеческий сходит с небес, чтобы совершить духовное возрождение. Так или иначе, в эти практики входило глубокое сосредоточение, молитва и техники визуализации. Возможно, что также преподавалась практика некого внетелесного опыта, чтобы отбирать учеников, на что есть намёки в 2 Кор. 12. Другие ранние свидетельства такого рода духовной практики, известной в апостольской общине, можно найти в Деяниях апостолов (глава 6). Апостолы пытаются открыть подобие бесплатной столовой для нуждающихся членов общины и замечают, что эта работа отнимает у них слишком много времени: «…нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах (лат. ministrare mensis)». Они назначают дьяконов, чтобы те помогали нуждающимся; «а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (Деян. 6:2–4). Diaconia означает «служение» или «пастырство», но, очевидно, diaconia, связанная с обслуживанием столов, отличается от diaconia служения слову Божьему, при этом последнее связывают с молитвой. В живой традиции всегда считалось, что этот отрывок отсылает к пению во время литургии, псалмодии (которое приходит напрямую из обихода храма и синагоги), и медленному, созерцательному чтению Писания. Другое свидетельство существования устной традиции мистической молитвы в ранней церкви можно обнаружить в терминах, которыми в посланиях Павла описываются типы молитвы; в упоминаниях о глоссолалии и др. мистических дарах; в «тайных» учениях Иисуса из притч, открытых лично ученикам; в характере толкования еврейских писаний (аллегория; типология; символизм; пророческие слова, извлекаемые в духе мидраша[15] и т. д.); практиках таинств, в том числе в обращении к символическому толкованию Пасхальной Агады, которое составляет сердцевину традиции евхаристии; в гимнах, например, входящих в послания к Филиппийцам, Ефесянам, Колоссянам, Втором послании к Тимофею и других местах; в уединённой молитве самого Иисуса ранним утром; в обсуждениях молитвы в контексте экзорцизма; в том, что Иаков, Пётр и Иоанн составляют внутренний круг посвящённых, которые присутствуют во время преображения; и в некоторых основных чудесах, таких как воскрешение дочери Иаира.

Мы можем построить мост или прочертить траекторию, ведущую от этих текстов раннего христианства – основной, аскетической или гностической ветви – к великим учителям эпохи патристики: Клименту, Оригену и Дидиму Слепому из Александрии, каппадокийцам (Григорию Нисскому, Василию Великому, Григорию Богослову), к Евагрию и медитации отцов-пустынников на бесформенном свете, к Иоанну Кассиану и «молитве огня», палестинским монахам-оригенитам V в., сирийским отцам, в том числе тем, которые разрабатывают сугубо созерцательную систему, основанную главным образом на трудах Евагрия, к византийскому (и позднее славянскому) паламитскому / афонскому мистицизму (Максим Исповедник, Пётр Дамаскин и т. д., в «Добротолюбии»). Думаю, что можно приписать объединение умозрительного богословия оригенистской направленности со сложной в психологическом плане системой созерцательного обучения Евагрию Понтийскому. Именно Евагрий создаёт такое обучение, разрабатывает систему этапов, способы различения знаков духовного развития, распознаёт влияние демонов и ценность снов, именно его Kephalaia Gnostica позволяет продвинутому созерцателю обрести тонкое прозрение одновременно с равновесием, и именно он вновь включает лучшие прозрения валентинианцев в синтез православного христианского вероучения, созданный его учителем Григорием Богословом.