Радужное тело и воскресение. Духовное достижение, растворение материального тела и случай Кхенпо Ачо

Последние исследования раннехристианских рукописей¹¹⁹ показывают, что характер чтения общественностью текстов, которые мы называем Новым Заветом, ещё до формирования официального канона (антимаркионитский канон датируют концом II в.) самым тщательным образом регулировался. Знаки пунктуации, руководства по произношению, списки ключевых слов, знаки абзацев и исправления, согласующие текст с образцом, присутствуют во II в. н. э., что очень сильно отличается от практики нехристианских средиземноморских рукописей того же периода, которые дошли до нас.

Проявляя определённый оптимизм в отношении преемственности раннехристианской литургической практики, также можно начать формировать связи между временем Иисуса и апостолов и более поздними аскетическими и мистическими традициями. Мы имеем прекрасные примеры аскетической традиции в Евангелии от Фомы, которого часто относят к I в. Произведение, известное под названием «Пастырь Эрма» (140‑е гг.), также отражает эту традицию нравственной суровости. Трактат о Воскресении (III в.) и другие рукописи Наг-Хаммади – не только образцы еретического или гностического христианства; некоторые из этих произведений выражают общепринятую церковную практику, находясь в прямой преемственности с такими новозаветными произведениями, как Послание Иакова, Послание Иуды, послания Петра, и даже самым ранним материалом из Евангелий от Матфея и Луки, известным как «Q». Если говорить о мистических аспектах, они отчётливо присутствуют в посланиях Колоссянам, Ефесянам, Евреям, Иоанну, Евангелии Истины и в предположительно гностических Евангелиях и проповедях (например, в Евангелии Истины, которое считается произведением, представляющим подлинные взгляды Валентина). В Послании к Колоссянам 2:12 говорится: «…быв погребены с Ним в крещении, в Нём вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мёртвых». И далее: «Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего…» (3:1); для многих это стих, учреждающий христианский мистицизм.

Гностический – вероятно, валентинианский – «Трактат о Воскресении» из Наг-Хаммади описывает множество способов или методов, посредством которых христиане могут воспринимать себя как «уже воскресших». «Каждый может практиковать разными способами, и он освободится от этого Элемента, дабы не впасть в заблуждение, но самому снова обрести то, что было изначально» («Трактат о воскресении», 49:30). Этот текст заслуживает определённого внимания, поскольку, кажется, как манихеи, так и по меньшей мере некоторые сирийские христиане знали его в сирийской версии, которая существовала уже в VII или VIII в. Как в 1986 г. отмечал Арман Вийо¹²⁰, сочинения, найденные в Наг-Хаммади, предположительно гностические, были бережно переплетены в мастерских монахов, живших в монастыре Пахомия Великого, в прочих отношениях довольно консервативных. Как можно это объяснить? Почему такие ортодоксальные монахи не только сохранили, но и сделали роскошные переплёты для еретических произведений? Вийо предлагает, что эти работы читались в дискурсивном сообществе аскетической общины пустыни – и не как умозрительные богословские труды. Другие учёные продолжают утверждать, что эти трактаты действительно были гностическими и отражают присутствие гностиков среди пахомианских монахов. Пахомианское православие обнаруживается в сочинениях, также переведённых Вийо, отредактированных в период после того, как эзотерическая библиотека Наг-Хаммади была спрятана (360-е гг.). Если хотя бы некоторые эти произведения действительно ценились за их аскетическое содержание, тогда их могли передать в сирийские церкви вместе с другими эллинистическими текстами, в том числе самыми трудными произведениями Евагрия Понтийского.

В «Трактате о Воскресении» постоянно звучат аскетические и мистические темы¹²¹: