Рай для немцев

К сожалению, расизм не умер вместе с Гитлером; он жив и в современном мире. Открытие в 1953 г. ДНК как носительницы наследственности окончательно поставило на расовой теории крест, но не покончило с расизмом и его предрассудками. В принципе, по вопросу об общественно-политических, морально-нравственных, социально-экономических и социальных следствиях расовых различий могут быть разные мнения, но ни одно из них не будет иметь строгой научной доказательной силы. Человек — это венец творения, и каким бы никчемным, жалким, ничтожным и вредным он ни казался, венцом творения он и останется, если мы не хотим варварства и анархии, если не желаем утверждения принципа зла. Есть люди, которые не переносят представителей других национальностей, и принудить их к терпимости невозможно; с этим нужно смириться, не оставляя надежды на постепенные перемены к лучшему вследствие распространения просвещения, терпимости и взаимопонимания, ибо другого просто не дано. Возведение в принцип ненависти к одному народу, как писал Н.А. Бердяев, есть человекоубийство, грех, и ненавидящий должен нести ответственность^{464}.

Расизм в нацистской политике

Немец, если только он использует все свои возможности, будет всегда выше иностранца».

(И. Г. Фихте)

«Со славянами нужно обращаться так, как на протяжении всей истории обращались те, кто действительно господствовал над ними. Как те, кто умел справляться со славянами, будь то Петр Великий, или еще раньше Чингизхан, или как позже г-н Ленин, а сегодня г-н Сталин — они-то знали своих людей».

(Г. Гиммлер^{465})

«Расизм есть самая грубая форма материализма, гораздо более грубая, чем материализм экономический. Расизм есть самая крайняя форма детерминизма и отрицания свободы духа. Расовая идеология представляет собой большую степень дегуманизации, чем классовая пролетарская идеология».

(Н. А. Бердяев)

«Славяне рождены рабами и сами чувствуют необходимость иметь над собой хозяина».

(А. Гитлер^{466})

Расистская практика нацистов по отношению к соседним европейским народам заключалась в отрицательном отношении к славянам и в неоднозначном отношении к романским и германским народам. Это и понятно: главной функцией расовой идеологии (главным признаком которой была инструментальность) должно было стать «теоретическое» обеспечение политики завоевания «жизненного пространства» в Восточной Европе, а на Западе у Гитлера целей не было, или они были либо второстепенными, либо вынужденными. По этой причине гитлеровский расизм не носил выраженного характера по отношению к неславянским народам Европы. Хотя и здесь в любой момент политика могла повернуться как угодно: «неполноценной» могла стать любая европейская нация, поскольку никаких критериев «полноценности» не существовало. Непрозрачность гитлеровской политики в Европе вообще была принципиальной. Гитлер настаивал на строгой секретности; так, на совещании 16 июля 1940 г. он сказал: «Важно, чтобы наши цели не стали известны всему миру; в этом нет никакой необходимости; главное, чтобы мы знали, чего хотим. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы ненужными декларациями воздвигать препятствия на нашем пути, такие заявления неуместны, ибо мы можем сделать все, что в нашей власти, а того, что находится вне нашей власти, мы все равно не сделаем. Мотивировка наших шагов перед лицом всего мира должна определяться тактическими соображениями. Мы должны действовать таким же образом, как в случаях с Норвегией, Данией, Голландией, Бельгией. Там мы не обмолвились ни словом о наших намерениях, так же мы будем действовать и впредь…»^{467}. Эта секретность давала возможность в любом конкретном случае прибегать к импровизации.