Рай для немцев

В качестве руководителя этого отдела Вагенер сблизился с Гитлером и часто и подолгу с ним беседовал. В этих беседах Вагенер высказывался за третий путь (между социализмом и капитализмом); этот путь он называл «социальное хозяйство». Вагенер отвергал национализацию средств производства и вместо нее предлагал постепенный переход прав собственности от нынешних владельцев к тем, кто сможет управлять ими по-настоящему эффективно. Это отвечало и убеждениям Гитлера: «Я никогда не утверждал, что все предприятия должны быть национализированы. Нет, я говорил, что мы могли бы национализировать те предприятия, которые наносят ущерб национальным интересам. В других же случаях я считал бы преступлением разрушение важнейших элементов нашей экономической жизни. Возьмите итальянский фашизм. Наше национал-социалистическое государство, как и фашистское государство, должно стоять на страже интересов как рабочих, так и работодателей, и выполнять функции арбитра в случае возникновения споров»^{39}. Вагенер предлагал ввести систему «перехода прав собственности» — этот процесс должен был регулироваться государством^{40}. Вагенер планировал (по образцу фашистской Италии) введение «корпоративного самоуправления» с совещательными функциями. Все отрасли производства на местном уровне объединяются в «экономические советы» (Wirtschaftsreite), в которых труд и капитал должны быть представлены в одинаковых долях. «Экономические советы» отправляют своих депутатов в региональные «палаты экономики», а те — на «имперский экономический совет» (Reichswirtschaftsrat), который должен был консультировать политическую власть. С помощью этой корпоративной структуры планировалось достичь равномерного распределения прибыли и достичь необходимого уровня финансирования социальных программ. В мемуарах Вагенер писал, что Гитлер живо интересовался этой программой, и они с интересом обсуждали ее детали^{41}. Гитлер, однако, настоял на сохранении планов Вагенера в тайне до его (Гитлера) прихода к власти, чтобы эти планы не были использованы политическими противниками нацистов в предвыборной борьбе. Вагенер, таким образом, должен был дожидаться прихода нацистов к власти, а тем временем в ближайшем гитлеровском окружении усиливались его противники — Вальтер Функ и Вильгельм Кепплер, ориентировавшиеся на крупный бизнес. После 1933 г. большое влияние на Гитлера оказывал убежденный рыночник, немецкий финансовый гений Яльмар Шахт. По всей видимости, Гитлер опасался того, что радикализм теоретических построений Вагенера отпугнет многих сторонников партии, поэтому к его планам он более не возвращался и под благовидным предлогом отстранил Вагенера от руководства экономической политикой партии. После прихода к власти Гитлера Вагенер во главе отряда СА занял резиденцию самой крупной немецкой предпринимательской организации «Имперский союз немецкой промышленности», дабы приступить к «аризации» и «унификации», но Гитлер, не желая скандала, отобрал у него полномочия имперского комиссара экономики[1].

Представляется, однако, что отношение фюрера к экономике и ее специфическим проблемам наиболее полно и универсально характеризуют строки в «Майн кампф», в которых он распространяется о том, что внутренняя сила и мощь государства очень редко совпадает с периодами его экономического процветания: «пример аскетической и бедной Пруссии как раз с удивительной точностью доказывает, что не материальное благосостояние, а идеальные добродетели, связанные с жертвенностью и готовностью к борьбе, способствуют созданию сильного и устойчивого национального государства»^{42}. Гитлеру не откажешь в последовательности: в отношении к экономике и в оценках экономических теорий он до конца остался верен постулату, высказанному в «Майн кампф»: «Государство не имеет ничего общего с конкретной экономической концепцией или развитием… Государство является расовым организмом, а не экономической организацией. Внутренняя сила государства лишь в редких случаях совпадает с так называемым экономическим процветанием; последнее, как свидетельствуют многочисленные примеры, указывает на приближающийся крах государства. Пруссия с исключительной наглядностью подтверждает, что не материальные средства, а лишь идейные ценности позволяют создать государство. Только при их наличии может благоприятно развиваться экономическая жизнь. Всегда, когда в Германии отмечался политический подъем, экономические условия начинали улучшаться, и всегда, когда экономические условия становились первостепенной заботой народа, а идейные ценности отходили на второй план, государство разваливалось, и вскоре возникали экономические трудности. До сих пор никогда в основе государства не лежали мирные экономические средства»^{43}.