Рай для немцев

Наверное, самой необычной была участь словенцев: в июне 1941 г. руководитель РКФДВ Ульрих Грайфельт получил приказ о подготовке к присоединению Словении к Рейху и создании новых провинций Южная Каринтия и Нижняя Штирия на территории Словении. Облеченный специальными гитлеровскими полномочиями, Грайфельт самостоятельно распоряжался переселением немцев из районов Тироля, отошедших Италии (по договору 31 августа 1941 г.), в район Любляны. Гиммлер настоял на расовой проверке словенцев, подлежащих выселению с родины; к ноябрю 1941 г. из 54 тыс. словенцев 38 тыс. было отправлено в Рейх с последующим расселением в Бадене и Вюртемберге, а остальные депортированы в Хорватию и Сербию^{519}. Удивительно, но из полумиллиона этнических немцев только 50 тыс. было допущено в Рейх, а почти 70% ненемцев — словенцев — переселили в Германию! Расово-переселенческая комиссия признала словенцев «германизуемыми». Также для «германизации» было отобрано 20 тыс. поляков (преимущественно детей), 10 тысяч эльзасцев и лотарингцев, имевших немецкие фамилии, но не говоривших по-немецки^{520}. В конце концов, из 250 тыс. детей, отправленных в Германию из Восточной Европы для «аризации», в свои семьи вернулось после войны только 25 тыс.^{521}

Следует, однако, оговориться, что не эти странности определяли обыденную практику нацистского расизма в Восточной Европе, но убийства, жестокость и унижения. Немецкая общественность была осведомлена о характере нацистского господства в Европе, но как-либо влиять на положение дел она была не в состоянии.

Нацистская евгеника и эвтаназия и немецкое общество

«Гессе считал, что все темное, бессознательное, неразборчивое, хаотичное — это Азия. Наоборот, сознание, культура, ответственность, ясное разделение дозволенного и запрещенного — это Европа. Гессе был наивным человеком. Ему и в голову не приходило, что зло может быть абсолютно сознательным. И даже принципиальным».

(С. Довлатов)

«Если выживает сильнейший и процветает вреднейший, значит природа — это бог негодяев».

(Д. Б. Шоу)

«Не так благотворна истина, как зловредна ее видимость».

(Ф. Ларошфуко)

«В идеальном обществе человек — лучший, в плохом — худший из зверей».

(Стагирит)

«В каждом поступке, как и в проступке, есть свой смысл, а совесть — это еврейское изобретение».

(А. Гитлер^{522})

Задолго до возникновения Третьего Рейха врачи, психиатры и другие ученые многих стран предупреждали об опасности возможного биологического вырождения людей в ранее неведомых социальных условиях: в большой скученности в крупных индустриальных центрах с их искаженными и извращенными (по сравнению с простым крестьянским миром) представлениями, а также необычными (по сравнению с прежними временами) бытовыми условиями. Впрочем, и сейчас никто с полной уверенностью не сможет сказать, что социальные условия, возникшие вследствие урбанизации, прозрачны, контролируемы и не вызывают никаких опасений. В первой трети XX века многим европейцам казалось, что нации подвергаются усиливающемуся давлению алкоголиков, уголовников-рецидивистов, всевозможных асоциальных элементов, больных и калек, воспроизводство которых никак не регулировалось в течение многих поколений (впрочем, оно не регулируется и сейчас); что достижения современной медицины, обеспечивавшие спасение новорожденных с различными наследственными заболеваниями, оборачиваются со временем против общества, поскольку эти калеки становятся для него обузой. В этих условиях многим казалось, что современная медицина и социальная сфера действуют вопреки естественному отбору, систематически ухудшая, а не улучшая человеческий материал. Иными словами, все победы современной науки и социальной политики представали как пирровы победы^{523}.[31] Таким образом, Гитлер не был особенно оригинален, когда в 1925 г. писал в «Майн кампф», что полумерой и нелепостью является забота о продолжении жизни неизлечимо больных людей; в таких случаях нужен ясный рациональный подход и последовательные действия.