Рай для немцев

Традиционная враждебность по отношению к евреям была частью не только немецких (даже не столько немецких), сколько общеевропейских культурных стереотипов. Собственный антисемитизм Гитлер старался представить естественной экзистенциональной реакцией; как-то он сравнил свой антисемитизм с реакцией обезьяны на вторжение в ее стаю чужака. Это ложное утверждение: природе не известна политика; государство — это человеческое изобретение, поэтому в природе нет садизма; животное убивает не потому, что жестоко, а потому, что хочет есть. Гете писал: «Животное по природе не садист, оно не понимает, что такое чужая боль. Только человек знает это и находит в этом удовольствие»^{613}. Границы «животного» в человеке очень узки; там, где они кончаются, и начинается работа историков, теологов, философов.

Новшеством в гитлеровском антисемитизме было то, что он связывал евреев с левыми революционными движениями и с поражением Германии в Первой мировой войне.

На самом деле, причины военной катастрофы 1918 г. (как и причины трагических событий 1923 г. и особенно истоки кризиса 1929 г.) до сих пор не являются бесспорно и однозначно разрешенными и оцененными. В попытке установления советского режима в Баварии в 1923 г., бесспорно, приняли активное участие и евреи; это на самом деле было безобразной и безответственной анархией. То же относится и к режиму Белы Куна в Будапеште. Нацисты взвалили всю ответственность за эти события на евреев. Объяснение чрезвычайной активности евреев в революционном движении лежит, между тем, на поверхности: нежелательное меньшинство, евреи стремились изменить свое положение в обществе и участвовали в революции. В свое время Маркс перенял многое из мифологии антисемитизма: он идентифицировал иудаизм как отражение ростовщической фазы развития капитализма. Маркс полагал, что с наступлением пролетарской революции антисемитизм сам собой исчезнет, «перестанет существовать такое лицо, как еврей»^{614}. Этот абсурдный постулат вынуждал еврейских марксистов Троцкого, Люксембург, Аксельрода, Бауэра и Мартова отказываться от идеи национального самоопределения евреев, но добиваться самоопределения для других национальностей.

Беспримерная активность евреев в левом движении объясняется также их честолюбием и склонностью к интеллектуализму, недаром многие представители художественной и научной интеллигенции были евреями (3. Фрейд, Э. Гуссерль, М. Либерман, А. Шницлер, М. Гарден, Т. Вольф). Евреями были и многие революционные теоретики: Маркс, Лассаль, Люксембург, Каутский, Пауль Леви, Бернштейн, Адлер, Троцкий, но было много и не евреев — Бебель, Либкнехт, Ленин, Сталин, Бакунин, Кропоткин и т. д. Последнее обстоятельство, однако, не смущало Гитлера: для него был важен мобилизующий эффект мифа о еврейском революционном заговоре и заговоре против Германии. Некоторые теории заговора традиционно поддерживаются только маргинальными группами общества, другие становятся иногда интеллектуальной модой. История полна фантазий, заблуждения и лжи, и было бы проще отмести все эти выдумки и курьезы, если бы не ее воздействие на нацистскую доктрину. «Протоколы сионских мудрецов» были становым хребтом теории заговора; они представляли собой якобы дословную запись бесед на 24 тайных встречах глав мирового еврейского заговора. «Сионские мудрецы» провозглашали своей целью разрушить все государства и на их обломках построить еврейскую мировую империю во главе с властителями из дома Давидова; самым грозным оружием заговорщиков были демократия, социализм и либерализм.