Рай для немцев

В этой связи важно уяснить, чем было для Гитлера «жизненное пространство» — инструментом национальной интеграции или хозяйственной, геополитической необходимостью? В «Майн кампф», и особенно во «Второй книге», содержатся указания на этот счет: они сводятся прежде всего к хозяйственной необходимости приобретения новых земель. Гитлер писал, что долгом каждого правительства является восстановление баланса между численностью населения и территорией его проживания^{269}. Приемлемым для него был только один путь — путь завоеваний. Аргументы за агрессию Гитлер неоднократно воспроизводил в своих статьях, выступлениях; отражены они и в знаменитом «протоколе Хоссбаха» — записи монолога Гитлера 5 ноября 1937 г. перед генералами вермахта. В этом монологе Гитлер обосновывал необходимость войны за передел мира. Завоевание «жизненного пространства» должно было способствовать ликвидации асинхронности развития сельского хозяйства и промышленности, неравенства города и деревни. Райнер Цительман подчеркивал, что из этого стремления Гитлера не следует делать вывод о том, что он хотел вообще ликвидировать города, а их обитателей переселить в деревню^{270}. Напротив, гитлеровская аргументация была нацелена на то, чтобы дискредитировать экономическую экспансию и предложить свое решение проблемы. Эта тема была в центре внимания геополитической теории. Хаусхофер, основательно изучив материал, утверждал, что стратегические преимущества большой территории неоспоримы; в глазах Гитлера это было решающим аргументом в пользу политики вооружений, ибо новые территории можно было получить только военным путем. Поэтому Гитлер был убежден, что война в любом случае неизбежна. Это обстоятельство побуждало его поставить другой, чрезвычайно болезненный для немцев в Первую мировую войну вопрос — об автаркии ввиду ограниченных природных ресурсов Германии. Для Гитлера, в отличие от аграрных романтиков Дарре, Гиммлера и Розенберга, сырьевые ресурсы были куда важнее, чем сельскохозяйственные угодья. 28 апреля 1939 г. в рейхстаге Гитлер, возражая Рузвельту, заявил, что США достаточно богаты сырьем и плодородной землей, чтобы прокормить полмиллиарда людей, а в Германии большинства ресурсов не хватает. Летом 1941 г., после первых больших побед в России, Гитлер несколько раз возвращался к теме сырьевых ресурсов: по его мнению, сырье, которое немцы получили в свое распоряжение в России, должно не служить подъему российской промышленности, а использоваться в Германии (России же, по его планам, суждена реаграризация. По Гитлеру, завоевание «жизненного пространства» на Востоке должно было обеспечить Германии столь же мощную сырьевую и аграрную базу, какая существует у США. Сверх того: последовательная расовая политика должна была позволить европейским странам избежать американской гегемонии^{271}. Хотя Гитлера восхищала современная техника США, и он испытывал уважение к американским экономическим успехам и евгеническим законам (евгеника — учение о наследственном здоровье и умственных способностях человека и отборе лучшего материала). Первоначально перед евгеникой стояли гуманные цели, но в итоге ею стали злоупотреблять для реализации расовых доктрин. До нацистов это наиболее активно делали в некоторых штатах США). Также Гитлер одобрял строгие въездные квоты для разных национальностей — но одновременно разделял обычный европейский снобизм по отношению к молодой американской демократии (этот снобизм и ныне широко распространен в Старом Свете).