Рай для немцев

Гитлеровскую концепцию «жизненного пространства» часто интерпретируют как стремление к реаграризации — это верно только отчасти, ибо во время войны Гитлер должен был решать проблему сырья; эту проблему он стал считать центральной для современного промышленного государства, и в покоренных странах видел прежде всего возможность получения источников сырья и энергии. Ради достижения этой цели он в 1939–1940 гг. поставил на карту геополитическое господство Германии в Европе. С другой стороны, планы реаграризации не следует вовсе сбрасывать со счетов, ибо на первом этапе экспансии они сыграли весьма существенную роль. Стремление к реаграризации было важным соображением, побуждавшее к экспансии. Дело в том, что большинство немцев было настроено против социальных и моральных последствий индустриализации и вообще промышленного века с его модернизацией и отчуждением, в которых видели исключительно упадок, деградацию и развал в физическом, моральном, духовном политическом отношении. Эти настроения выражались в радикальном антиурбанизме, в аграрной романтике Германии начала XX века. Для того чтобы сделать немецкую нацию «здоровой», то есть пригодной для успешной борьбы за выживание, нацисты хотели сделать из немцев народ крестьян и воинов, а для этого нужно было обеспечить всех немцев (в том числе и прозябающих в сутолоке больших городов рабочих) землей. Очевидно, что немецкой земли для этого было недостаточно (даже если учесть еще не подвергшиеся внутренней колонизации земли Восточной Пруссии), что и побуждало нацистов к экспансии. Направление же экспансии было и очевидным, и традиционным: Drang nach Ostenl Еще основатель геополитики Фридрих Ратцель в 1897 г. писал, что задачей политики является обеспечение необходимого количества земли для растущего населения (хотя при этом напоминал, что история часто теряет масштаб, актуальный для современности и для будущего^{255}). Преемник и продолжатель дела Ратцеля Карл Хаусхофер разделял его мысль, согласно которой упадок нации происходит от ущербности концепции жизненного пространства этой нации. «Пространство не только является носителем силы, оно само и есть сила, — говорил Хаусхофер своим студентам, среди которых был его ассистент Рудольф Гесс, — я намерен преподавать политическую географию как оружие, которому суждено пробудить Германию с тем, чтобы она выполнила свое великое предназначение. Я перевоспитаю нацию, я заставлю ее осознать роль географии в истории, так что даже самый юный немец перестанет замыкаться в границах родной деревни и начнет мыслить в масштабах континента»^{256}. Хаусхофер владел редким искусством обращать самые тусклые факты в повод для патриотических порывов: он написал 40 томов сочинений, 400 эссе, его наследие составило 3420 геополитических сочинений, написанных между двумя войнами. Центральной категорией учения Хаусхофера была категория жизненного пространства (Lebensraum), которую Гитлер воспринял в полной мере: слово «Lebensraum» гораздо чаще встречается в более откровенной «Второй книге» гитлеровской «Майн кампф», чем в первой. В самых важных главах (II–VII) этот термин встречается 11 раз, не считая его синонимов: «Grand und Boden», «Grandflache», «Bodenflache», «Boden», «Grand», «Raum» и т. д.^{257}

Хаусхофер умел набрасывать на политическую географию вуаль расового мистицизма, представляя немцам псевдонаучное обоснование необходимости завоевания отдаленных регионов. Теория Хаусхофера имела в Германии большой успех; к 1935 г. его геополитику преподавали во всех школах Третьего Рейха. Уже во времена диктатуры в одной из пропагандистских радиопередач Хаусхофер, оправдывая культ фюрера, заявил: «Каждый из нас в какой-то мере является актером на политической сцене мира. Даже находясь на самом скромном посту, ниспосланным нам богом, мы внесем свой вклад в формирование будущего нашего народа, если будем следовать за вождем. Не будьте ограниченными, мыслете в масштабах больших пространств и создайте вашу жизнь по образу нашего фюрера»^{258}.