Ранние кинотексты, 2000–2006

Детектив плавно перерастает в исследование характеров основных персонажей, качества которых начинают резко проявляться в сложившейся экстремальной ситуации. Конфликт осложняется еще и тем, что все участники действа так или иначе имеют отношение к одной семье, глава которой лежит на втором этаже с ножом в спине.

После того, как была отвергнута теория о самоубийстве, героини приняли коллегиальное решение — докопаться до правды. Правда же, как выясняется, ужасна. Она открывается постепенно: денежные махинации, адюльтеры, внебрачные дети, ранняя беременность и типичная для Франсуа Озона тема нетрадиционной любви — все это скрывалось в течение долгого времени, но теперь всплывает и порождает злобу, подозрение и недоверие. Восемь женщин поочередно начинают проявлять свою лживость, коварство, притворство, страсть к подслушиванию, подглядыванию и сплетням. После чего занимаются откровенным рукоприкладством с непременным желанием оттаскать соперницу за волосы. И все это — в теплом и уютном кругу семьи.

Но и в этом кроется подвох. Для того чтобы быть острой сатирой, высмеивающей пороки женщин, картина слишком далека от «критического реализма». Она снята по пьесе Робера Тома и подчеркнуто театральна: классическое единство места, времени и действия; особняк, который выглядит не как обжитое место, а как идеальная декорация; аффектированная мимика и жесты актрис. Но в данном случае кино не стесняется своей театральности. Поверить, что восемь замечательных французских актрис станут показывать женский пол в неприглядном свете так же сложно, как усомниться в их очевидной иронической позиции по отношению к себе. Уже с первых сцен примы экрана настойчиво показывают, что относятся к происходящему с юмором и вообще от души веселятся. Мы вновь сталкиваемся с намеренным преувеличением, доходящим до гротеска: уровень отрицательного в персонажах повышен, а игра актрис стремится к выделению исключительно неблаговидных черт, и воспринимать происходящее всерьез просто не получается.

На веселый тон зрителя настраивают с первых минут. Задорное «Папа, ты больше не сечешь фишку» в исполнении Людивин Санье с Катрин Денёв и Виржини Ледуайен на подтанцовке открывает серию из восьми музыкальных номеров. Они то и дело прерывают основное повествование, являя собой лирические отступления. Имея довольно опосредованное отношение к фабуле, эти сцены в то же время ее оттеняют. Актрисы во время своего исполнения смотрят прямо в объектив и за отведенные несколько минут как будто выходят из образа. Взяв первые ноты, каждая желает сказать, что сейчас перед нами она, а не ее героиня. Закончив свою трогательную партию, Изабель Юппер надевает очки в роговой оправе и вновь начинает картинно изображать истеричную старую деву. С последними нотами своих забавных песенок Людивин Санье и Виржини Ледуайен вновь становятся достойными продолжательницами своего несносного рода. Мюзикл здесь — одновременно своего рода извинение режиссёра, который как бы позволяет исполнительницам главных ролей показать себя во всей красе, и в то же время еще один ключ к разгадке сущности фильма.

Но не тут-то было — этот ключ подходит не ко всем дверям «8 женщин». Согласно законам женской логики, которые являются законами построения фильма, кульминация и заключение переставляют основные смысловые акценты. Заключительная песня в исполнении наиболее взрослой из всех актрис Даниель Даррьё, пронизанная почти трагическими нотами, противопоставляется игривой песенке, с которой Людивин Санье — самая молодая на экране — выступала в начале. Поэтому игры играми, а постепенное нагнетание драматического конфликта в итоге довольно неожиданно уводит жанровую окраску фильма в сторону трагикомедии. Если большая часть фильма прошла под девизом «На самом деле мы не такие плохие, как только что вам показали», то в финальном кадре с выстроившимися в ряд женщинами, которые держат друг друга за руки и пристально смотрят в камеру, можно прочесть предостережение. Мужской пол представлен настолько незначительным персонажем, что нам даже не дают услышать от него ни одного слова и не показывают его лица. Не говоря уж о ноже в спину. Глядя на бутон розы, не стоит забывать о ее шипах.

В мире животных и в мире людей

В четвертый раз на ММКФ взяла старт программа Петра Шепотинника «8 1/2 фильмов», которая неожиданно для ее составителей, похоже, стала неотъемлемой частью летнего кинематографического пейзажа. На самом деле, в этом нет ничего удивительного: именно эта программа каждый год дает зрителям возможность следить за последними тенденциями мирового кинематографа, что всегда вызывает повышенный интерес. Кроме того, неограниченность авторского подхода, по которому отбираются картины, способна привлечь к «8 1/2 фильмам» максимально обширную аудиторию — в программе присутствуют ленты культовых европейских и азиатских режиссёров, экспериментальное кино соседствует с интересными постановками американских режиссёров.