Ранние кинотексты, 2000–2006

Склонный к геометрическим композициям кадров и отдельных сцен, Мельвиль делал пространство своих фильмов подобным бильярдному столу из «Красного круга», на котором катаются туда-сюда белые шары: за реальной оболочкой в них часто можно угадать скрытые метафорические значения. И чем более «мельвилевским» получался фильм, тем более условно-абстрактным был мир фильма. Как в «Моби Дике» океан и происходящие события используются писателем для прямых ассоциаций с похожими событиями на суше, так и в «Самурае» и «Красном круге» мельвилеский город похож на океан, полный опасностей, или на асфальтовые джунгли, в которых хищники охотятся друг на друга. В «Самурае» подобное восприятие подсказывает уже эпиграф, который придумал сам Мельвиль, выдав его за цитату из кодекса Бусидо: «Его одиночество можно сравнить только с одиночеством тигра в джунглях». Тигр возвращается к себе в убежище и начинает зализывать раны, не зная, что по квартире уже расставлены капканы — подслушивающие устройства. На сбежавшего Джан-Марию Волонте в «Красном круге» также устраивается настоящая охота, со строго продуманным, линейным построением взвода полицейских. Менее всего это пространство похоже на обычный город, который можно увидеть, выйдя ночью на улицу, или лес, в который можно съездить на выходных на своей машине. Мельвилевская реальность своими корнями уходит в реальность истории кинематографа.

В этом плане взгляд на свою комнату, который бросают многие герои Мельвиля перед тем, как уйти, чтобы совершать решительный поступок, приобретает дополнительное значение. Сам факт ухода из комнаты в направлении хищных городских улиц каждый раз становится едва ли не ритуальным действием, переходом через границу между спокойным миром и миром подозрения и предательства — как правило, это путь в один конец. Наиболее характерный пример — квартира в «Самурае», куда герой возвращается после выполнения заданий, является единственным местом, где одинокий тигр может почувствовать себя в безопасности. Возможно, по этим причинам режиссёр так акцентирует внимание зрителя на столь незаметном, на первый взгляд, поступке его персонажей, и неслучайно, что большинство кульминационных событий в поздних картинах Мельвиля происходят на улице или в никому не принадлежащей квартире — своего рода нейтральной территории.

Крис Фудзивара в статье «Что такое красный круг?» предполагает, что одной из метафорических трактовок этого мотива у Мельвиля является рамка кадра как своего рода красный круг, в котором зачастую происходят важные для сюжета события. Режиссёр не раз использовал в качестве приема ограниченность внутрикадрового пространства — оно является у Мельвиля прообразом пространства фильма вообще, таким же строго продуманным и упорядоченным. Руки двух людей, объединенные в одном кадре — выразительная деталь, которая затрагивает темы, актуальные для этого мира в целом. Дружба, доверие и предательство — ключевые категории в отношениях мельвилевских персонажей — непосредственно вытекают из специфики пространства, в котором эти персонажи живут…

Часть шестаяAdieu, l'ami

…и умирают.

«Я не верю в дружбу, в том числе, и в мужскую дружбу бандитов. Из двух человек один — всегда предатель», — говорил Мельвиль. В «Дыре» (Le trou, 1960) Жака Беккера рука, выделенная рамкой кадра, просто обязана быть рукой помощи заваленному в проходе другу. В мире Мельвиля эта рука может помочь забраться на идущий поезд («Второе дыхание»/Le deuxième souffle, 1966), спастись из фашистского плена (знаменитый кадр из «Армии теней»/L'armée des ombres, 1969), но с таким же успехом она может оказаться рукой переодетого инспектора полиции, совершающего обманный маневр и предлагающего зажигалку преступнику («Красный круг»). Начиная с фильма «Доносчик», о котором Мельвиль сказал, что это «фильм, где никто не показывает своего истинного лица», ни один из персонажей гангстерских лент режиссёра не может полностью доверять другому. В этой картине есть типичный пример двусмысленности дружеских отношений между двумя людьми: Морис (Серж Режжиани) думает, что его давний друг Сильен (Жан-Поль Бельмондо) выдал его полиции, но потом уверяет себя в искренности товарища, идет спасать от неминуемой смерти и погибает от случайной пули, в последних своих словах предупреждая Сильена о стоящем за ширмой убийце.