Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

На сегодняшний день в этом и состоит принципиальное отличие «Гарри Поттера» от «Властелина колец». Питер Джексон обращается с Толкином смело, переставляет последовательность трех томов, убирает из сюжета некоторых персонажей и целые эпизоды — и вводит что-то новое, идущее лишь на пользу кинематографическому тексту. Отсутствие Сарумана в третьей части нисколько не мешает «Возвращению Короля» быть великолепным фильмом, для Коламбуса подобная вольность была бы немыслима. Джексон не копирует толкиновский мир, он создает на его основе свой собственный мир «Властелина колец», при этом не совершая преступления ни против содержания, ни против духа произведения. Рядом с трилогией Джексона и «Философский камень», и «Тайная комната» выглядят банальными иллюстрациями к Джоан Ролинг.

«Узник Азкабана» — самая длинная из трех книг, объем англоязычного издания которой превышает 700 страниц. В ней масса второстепенных действующих лиц, три игры в квиддич, и повторение части сюжета из-за мотива путешествий во времени, когда герои вынуждены вернуться в прошлое и попытаться изменить его. И хотя текст книги позволяет придумать интересные образные решения, вопрос, каким образом Клоувис будет укладывать ветвистую структуру книги в сценарий, остается открытым. Но первое представление о проделанной работе уже сейчас может дать рекламный ролик «Узника Азкабана» — и увиденное не разочаровывает. По-настоящему неожиданно выглядят отрывки, в которых ученики Хогвартса поют песню со словами Something wicked this way comes. Этот эпизод не только отсутствует в книге, но и придает будущему фильму ту глубину, о которой не было и речи у Коламбуса: процитированная строчка является цитатой из шекспировского «Макбета». В начале четвертого акта одна из ведьм, предчувствуя появление главного героя, произносит: «Палец у меня зудит, что-то злое к нам спешит» (пер. С. Соловьева). Сущая мелочь — и сразу большой шаг вперед по сравнению с творениями тандема Коламбус/Клоувис, который оставлял от книг захватывающий сюжет, но лишал более взрослого плана. Ведь приключения в романах Ролинг то и дело разбавляются игрой с языковыми оборотами, скрытой иронией над проявлениями человеческой жизни и другими вкраплениями между строк. «Гарри Поттера» можно перечитывать: взрослея и возвращаясь к ранним книгам, ровесники Гарри, Рона и Гермионы обнаружат то, что в 11–12 лет ускользнуло от внимания. Оба фильма Коламбуса и спустя годы не предложат ничего, кроме уже давно известной фабулы и лиц знаменитых людей в ролях. Державшие интерес к себе ответами на вопросы «Как будет выглядеть эта сцена?» или «Кто сыграл этого героя?», эти экранизации не поддаются повторному просмотру. На сеансе долгожданной «Тайной комнаты» возникало ощущение, что пересматриваешь «Философский камень». Коламбус завел Гарри Поттера в тупик и бросил там — после перерыва мы узнаем, оживит ли игру команды вышедший на замену мексиканский легионер.


ВСТАВКА

И свою маму тоже захотела увидеть в третьей истории о мальчике-волшебнике дочка Эммы Томпсон. Обладательница «Оскара» за «Хауардс Энд», одна из лучших современных британских актрис, Эмма Томпсон сыграла преподавательницу противоречивой и не всем подвластной науки предсказания будущего — с подходящим для прорицательницы именем Сибилла. Этот образ — странной женщины в толстых очках с всклокоченными волосами — возможно, один из самых эксцентричных в ее карьере.


ВСТАВКА

В конце августа 2002 года появились сообщения о том, что Ричард Харрис не сможет вновь сыграть профессора Дамблдора. Актёр, по причине болезни заканчивавший съемки «Гарри Поттера и тайной комнаты» с помощью дублера, был положен в больницу с подозрением на пневмонию. Через два месяца подтвердились худшие опасения — у Харриса обнаружили рак. Агент актёра заявил, что его клиент сумеет преодолеть свой недуг и обязательно появится на экране в «Гарри Поттере и узнике Азкабана», но спустя месяц 72-летний Харрис скончался. В начале 2003 года новым директором школы Хогвартс был назначен другой классик английского кино Майкл Гэмбон.


ВСТАВКА

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука