Ранние кинотексты, 2000–2006

В сюжете фильма можно найти отголоски рассказа «Чертежи Брюса-Партингтона», в начале которого Холмс сожалеет о том, что вокруг больше не осталось громких преступлений. Но если в книге эти слова несут в себе заряд азарта и поиска приключений, то кинематографический Холмс произносит почти идентичные реплики с интонациями уставшего от жизни человека. Пресса писала, что измятое лицо Роберта Стивенса выглядит так, как будто актёр чрезвычайно истощен, и что это противоречит общеизвестной элегантности Холмса: Стивенс действительно сидел на диете, чтобы сыграть того необычно худого Холмса, которого хотел от него Уайлдер, и к тому же переживал кризис в личной жизни, но неудачи, сопутствовавшие съемкам фильма, имели счастливое свойство оборачиваться достоинствами. Самому меланхоличному из всех Холмсов, наверное, только и нужен был такой актёр — живущий в одиночестве в своем доме в Челси и заливающий спиртным трещины в браке с актрисой Мэгги Смит. Однажды ночью он размешал снотворные таблетки в бутылке виски, его успели отвезти в больницу и спасти, и впоследствии он будет утверждать, что это не было попыткой самоубийства. В 60-е годы Стивенса называли преемником Оливье, он играл на сцене шекспировский репертуар, его роли в фильмах «Вкус мёда» и «Мисс Броди в расцвете лет» получили положительные отзывы, но настоящий прорыв обещало предложение от голливудского классика Билли Уайлдера. Узнав, что его выбрали на роль Шерлока Холмса, Стивенс торжествовал: он надеялся, что этот фильм станет для него ступенью к славе, как «Том Джонс» для Альберта Финни или «Лоренс Аравийский» для Питера О’Тула. Однако прохладный прием «Частной жизни Шерлока Холмса» фактически поставил крест на ожиданиях актёра — дальнейшая карьера Стивенса в кино сложилась не так удачно, как могла бы.

В своей автобиографии Стивенс пишет, что съемки этой картины превратились для него в личный и профессиональный кошмар. Они растянулись на семь месяцев, в течение которых режиссёр проявлял себя одержимым перфекционистом, заставлял делать десятки дублей, если скорость движения руки исполнителя не была идеально синхронизирована с каждым произносимым звуком. Уайлдер и его сценарист И. А. Л. Даймонд готовили этот сценарий около десяти лет и очень бережно переносили его на экран, стараясь сохранять каждое слово. Даймонд, указанный в титрах, в том числе, как один из со-продюсеров, постоянно присутствовал на площадке и часто сам говорил «Стоп!», когда замечал малейшее отступление от текста. «Частная жизнь Шерлока Холмса» задумывалась как «симфония в четырех частях», общая продолжительность которой должна была составить более трех часов. Реализация проекта заняла четыре года, и за это время облик будущего фильма успел неоднократно поменяться: сначала Уайлдер видел в ролях Холмса и Ватсона Питера О’Тула и Питера Селлерса соответственно. На тест-просмотрах зрителями были высказаны замечания, что сюжет обладает слишком эпизодической структурой; кроме того, памятуя о недавних финансовых провалах длинных постановочных блокбастеров, студия предположила, что трехчасовой фильм о XIX веке без ярких звезд в главных ролях вряд ли будет иметь успех. Перед премьерой в октябре 1970 года Уайлдер, который сам был недоволен результатом, согласился перемонтировать картину. Много лет спустя, монтажер Эрнест Уолтер расскажет в телевизионном интервью, что процесс превратился в чистую формальность: из фильма убрали один за другим несколько самостоятельных эпизодов, не повредив при этом остальных частей авторского замысла. Окончательный вариант «Частной жизни Шерлока Холмса» идет 125 минут и включает всего два из четырех больших эпизодов, лежавших в основе оригинального сценария, — истории о русской балерине и о Лохнесском чудовище. Некоторые из недостающих кусочков мозаики были найдены в архивах студии Metro-Goldwyn-Mayer — в том числе фотографии, фрагменты фонограммы и кинопленки.

«Частная жизнь Шерлока Холмса» должна была начинаться развернутым современным прологом, в котором в банк Barclay’s приезжал доктор Джон Ватсон — канадский ветеринар, внук знаменитого Ватсона. Подобное родство явно доставляет молодому Ватсону неудобства, он даже подумывает сменить фамилию: «Никто не скажет вам „Элементарно, мой дорогой Браун“ или „Элементарно, мой дорогой Джонс“, но пока вас зовут Ватсон — это сплошные хлопоты». В этой сцене был задействован персонаж, впоследствии вырезанный из фильма — менеджер банка Хэвлок-Смит, одержимый всем, что связано с Холмсом, и предпочитающий старые методы ведения расследований дешевым трюкам Джеймса Бонда. Он приходит в восторг, когда в ящике, открытом, как и было предписано, спустя 50 лет после смерти доктора Ватсона, обнаруживаются неопубликованные материалы о Холмсе. «Вы ведете себя так, будто только что нашли новую пьесу Шекспира», — иронизирует его подчиненный, но и к классической литературе Хэвлок-Смит относится прохладно: «Шекспир? Он был дилетантом. Ему понадобилось целых пять актов, чтобы раскрыть дело об убийствах Макбета».