Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Эпизод под названием «Дело о перевернутой комнате» должен был предварять историю о русской балерине: в расследовании этого дела принимает участие инспектор Лестрад, которому не нашлось места в 125-минутной версии. Именно он сообщает персонажам о трупе, найденном в комнате, в которой привычные предметы находились на потолке. Посещение первернутой комнаты приводит к забавным ситуациям: герои приходили к выводу, что для раскрытия этого убийства в перевернутой комнате инспектору Лестраду надо бы самому встать вверх ногами. Ключевую роль в этом сюжете играет некий мистер Фаулер, тайну личности которого Холмсу удается выяснить: им оказывается сам Ватсон, подстроивший это бессмысленное, не имеющее разгадки «преступление», чтобы отвлечь Холмса от привычки к кокаину хотя бы до Рождества.

Сцену, в которой Холмс и героиня Женевьев Паж едут в одном купе и разговаривают перед сном, должен был разделять надвое короткий флэшбэк, подробнее раскрывающий причины прохладного отношения сыщика к женскому полу. Холмс рассказывал спутнице, что в молодости у него были разные незначительные интрижки, но одна девушка его покорила — он был влюблен по уши, но не решался подойти к ней. Однажды они вместе с оксфордскими приятелями участвовали в заезде на байдарках против команды Кэмбриджа, и решили устроить лотерею — каждый поставил по полтора фунта, и Холмс выиграл. Главным призом была ночь с проституткой: мучаясь от мысли, что предает даму сердца, Холмс отправился получать свой выигрыш. Когда он посмотрел в лицо уличной шлюхе, говорившей на матросском жаргоне и с выраженным акцентом кокни, то узнал свою возлюбленную и в ужасе убежал. Оказалось, что всем в Оксфорде давно было известно, что эта девушка работает у местной Мадам, и только Холмс видел в ней чистое, прекрасное создание — уступив место чувствам, знаменитая дедукция подвела его.

Эпизод «Ужасное дело о голых молодоженах» доступен сегодня в виде 12-минутного отрывка, в котором полностью сохранено изображение, но отсутствует звук — речь дублируется субтитрами в нижней части экрана. Холмс и Ватсон сидят в шезлонгах на палубе корабля и вспоминают только что раскрытое дело о султане из Константинополя и изменившей ему наложнице. Холмс видит, что Ватсон что-то пишет, и удивленно спрашивает, не собирается ли тот записать происшедшую историю для публикации:

— Не волнуйтесь, Холмс, в том, как я ее расскажу, не будет ничего предосудительного. Я изменил место действия — вместо Турции у меня фигурирует Девоншир, а вместо гарема — частная школа для девушек, — отвечает Ватсон.

— А вместо султана — директор этой школы, полагаю?

— Совершенно верно!

— Но вы не боитесь столкнуться с проблемой, когда будете изменять способ раскрытия убийства? Ведь я пришел к разгадке, услышав, как один из евнухов поет в ванной basso profundo.

Ватсон замечает, что хотел бы попробовать раскрыть какое-нибудь преступление сам: «Думаю, я обладаю необходимой сноровкой». В этот момент к героям подходит капитан судна и сообщает, что в одной из кают обнаружили два трупа. Холмс предлагает Ватсону взяться за расследование. «Но два трупа, Холмс! Нельзя ли мне начать с чего-нибудь попроще? С одного трупа, например?».

Коллеги производят символический обмен головными уборами: Холмс надевает феску Ватсона и отдает доктору свою шляпу. Весь эпизод построен на том, что Ватсон пытается раскрыть убийство с помощью дедукции, делает примитивные умозаключения и уверен в их абсолютной бесспорности, а Холмс иронично подтрунивает над ним («Ватсон, это поразительно! Вы уверены, что это ваше первое дело?»). Герои спускаются на нижнюю палубу, заходят там в каюту и видят мужчину и женщину, которые неподивжно лежат в своей кровати, накрытые простыней. После поисков улик и пяти минут рассуждений Ватсон решает, что убийца — обманутый любовник, который прокрался на корабль без билета и отравил пару с помощью яда на кончиках декоративных палочек для стаканов со спиртным, которые он подложил на стол перед тем, как пара решила выпить по бокалу шампанского. Чтобы удостовериться в правомерности своей догадки, Ватсон решает проверить тела убитых на предмет последствий, которые обычно оставляет белладонна — от щекотки девушка просыпается и начинает кричать, вслед за ней просыпается и молодой человек. Ватсон и Холмс спешно покидают каюту, а в коридоре их уже заждался капитан — он приглашает героев пройти к месту убийства и не понимает, где они пропадали все это время. Холмс предлагает Ватсону реабилитироваться, но тот отказывается и возвращает сыщику его шляпу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука