Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

ФИЛЬМ. Фильм «Али» снимали долго. Съемочный процесс не раз приостанавливался по разным причинам. Один раз проект чуть не закрыли: расходы превысили все выделенные на производство фильма деньги. Тогда Майкл Манн и Уилл Смит сделали сенсационное заявление, что они согласны отказаться от части гонораров (Смит, напомню, впервые в жизни должен был получить 20 миллионов долларов за роль), только бы проекту дали возможность осуществиться. Долгие кропотливые съемки, постоянный шум в прессе вокруг создаваемой картины, увеличивающаяся продолжительность (в конечном варианте «Али» идет почти три часа) и самое главное — огромная историческая значимость для США — создали вокруг фильма Манна ореол чего-то грандиозного и очень многообещающего. Биографическая драма о таком великом человеке, как Мохаммед Али, еще до премьеры вырастала в величавый эпос, гигантский кинематографический колосс. После того, как долгожданная картина вышла на экраны, стало ясно: зрителю явился вулкан… извергающий бенгальский огонь.

Разочарование, которое постигает после просмотра «Али», трудно с чем-либо сравнить. Оно было бы куда меньше, если бы не вся шумиха вокруг картины, оказавшая ей медвежью услугу. Но обвинять в этом исключительно прессу нельзя, ведь основания для ажиотажа подавали сами создатели фильма, замахнувшиеся на невиданную высоту.

Задача, которая стоит перед любой биографической драмой, основанной на реальных событиях и претендующей на достоверность, почти всегда одна и та же: заинтересовать зрителя. Сделать это не так просто, потому что зачастую такие фильмы понятны заранее и даже предсказуемы — зритель и так хорошо знаком с этой историей. Поэтому для таких драм либо берут какого-нибудь значимого, но не очень известного общественности человека; либо, если личность всемирно знаменита, показывают ее под особым углом, находят в истории что-то свое, особенное. «Али» не сделал ни того, ни другого, и потому вышел невыносимо скучным.

Два с половиной часа Майкл Манн рассказывает историю человека, подробности которой известны всему миру, а уж тем более в Штатах. И делает это без утверждения какой-либо особой авторской точки зрения, без откровений и без толики оригинальности в подаче материала. Перед нами проходят десять лет из жизни Али, но наблюдать за ними совсем не интересно. В «Али» нет драматургической целостности, основного сюжетного стержня — и это его главная проблема. Весь фильм представляет собой цепочку последовательных во времени сцен из жизни величайшего боксера. Вот он впервые получает титул чемпиона мира. Вот принимает мусульманство. Вот плачет, когда узнает об убийстве Малькольма Икса. Вот отказывается воевать во Вьетнаме. В результате звенья цепи, скрепленные только фактором времени, выглядят разрозненными между собой и делают картину отстраненной от своего зрителя, которому хотелось бы сопереживать героям и их судьбам.

В «Урагане» Нормана Джуисона (1999) это было возможно, благодаря единой нити в жизни боксера Рубина Картера. Единственный шанс прочувствовать картину Майкла Манна — обратиться к образу самого Али. Ему, как и положено, отведено главное место в фильме: на фоне боксера все остальные персонажи выглядят второстепенными. Но и здесь ждет разочарование: в течение двух с половиной часов мы не ощущаем его главным героем. Фильм, судя по всему, очень достоверно воспроизводит события и во многом документален, но публицистический взгляд создателей на своих героев не изнутри, а со стороны очень мешает ему. «Али», несмотря на название, не фокусирует свой интерес на центральном персонаже. Мохаммед Али у Майкла Манна — это не герой, а человек, о котором снят очень длинный репортаж. Снят незаметно: в обычном репортаже человек хотя бы обращается к зрителю, а в этой картине между зрителем и экраном целая пропасть.

Единственное достоинство ленты — Уилл Смит. Его игра, очень далекая от созданного актёром ранее типажа весельчака, украсила бы любой фильм. Смит на глазах становится другим человеком, каким мы еще его не видели. В «Легенде о Бэггере Вэнсе» он только скромно заявил, что способен играть и серьезные роли. В «Али» он кричит во весь голос, что способен играть серьезные роли хорошо. К сожалению, Смит попал не по адресу: он единственный из всей съемочной группы воплотил на экране реальный образ, но в то же время помнил, что это художественный фильм. Все остальные пресловутой достоверностью слишком увлеклись.

ОЦЕНКА. 6.5. Чем больше обещания и чем громче они звучат, тем больнее потом бывает, когда они не воплощаются в жизнь. «Али» не спасла даже неожиданно точная игра Уилла Смита.

«Бандиты»

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука