Расколотая цивилизация

80-е годы уровням накопления в американской экономике, к растущему социальному неравенству и сокращению платежеспособного спроса со стороны низкооплачиваемых слоев населения и среднего класса в целом, к стагнирующей производительности и так далее[213]. Таким образом, подавляющее большинство исследователей фактически отказывалось принять во внимание те фундаментальные перемены, которые имели место в развитии американской экономики в 80-е годы, и сосредоточивали внимание исключительно на финансовых вопросах; однако даже в этом случае они излишне драматизировали ситуацию, не учитывая отмеченных выше факторов, которые, как показало развитие событий, оказались способными уже через несколько лет восстановить позиции американской экономики в мировом масштабе.

Увлечение финансовыми индикаторами оказалось настолько велико, что внимание всех экспертов обратилось к стране, фактически не затронутой кризисом, -- к Японии. Во второй половине 80-х она достигла пика своего экономического могущества. Оптимальное соотношение цены и качества ее товаров подняли страну на высшую строчку в таблице мировой конкурентоспособности; положительное сальдо торгового баланса давало возможность наращивать зарубежные инвестиции; в конце 80-х годов японские банки обеспечивали более четверти всего прироста мировых кредитных ресурсов[214]. Фондовый индекс Nikkei вырос с 1980 по 1987 год почти в пять раз; малочисленность работавших на внутреннем рынке иностранных инвесторов и жесткий контроль гигантских промышленных конгломератов, а в некоторых случаях и государства, над инвестиционной политикой банков и финансовых компаний обеспечили относительный иммунитет биржевых котировок к краху 1987 года, в результате на фоне глобального спада цены акций продолжили повышательный тренд, казавшийся неестественным[215]. Особенно возросли цены на недвижимость и землю: к 1990 году общая стоимость земли, по оценкам японских экспертов, достигла почти 2400 триллионов иен, в 5,6 раза превысив значение валового национального продукта[216].

Но как ни понятно естественное желание исследователей по горячим следам рассматривать кризис 1987 года в контексте сравнения финансовых показателей, характеризовавших американскую и японскую экономику, результаты такого рассмотрения нетрудно

-----------------

[213] - См.: Brockway G.P. Economists Can Be Bad for Your Health. P. 138, 141.

[214] - См.: Davidson J.D., Lord William Rees-Mogg. The Great Reckoning. P. 161.

[215] - См.: Kuttner R. The End of Laissez-Faire. P. 176.

[216] - См.: Hartcher P. The Ministry. How Japan's Most Powerful Institution Endangers World Markets. Boston (Ma.), 1998. P. 69-70.

-----------------

было предугадать. Сравнивая кризисы 1987 и 1929 годов в своей немедленно ставшей бестселлером книге, Дж.Сорос писал в конце 90-х: "...историческое значение кризиса 1987 года состоит в том, что экономическая и финансовая власть перешла от США к Японии. В последнее время Япония производит больше, чем потребляет, а США потребляют больше, чем производят. Япония накапливает активы за границей, тогда как США все глубже залезают в долги... Кризис 1987 года выявил мощь Японии и сделал сдвиг экономического и финансового могущества ясно видимым" [217]. Однако эта "ясная" видимость была далеко не столь очевидной. Не говоря о том, что само японское "экономическое чудо" развивалось в искусственно созданной среде и подогревалось активными государственными мерами по поддержке национальной промышленности, потенциал американской экономики, которая к концу 80-х уже успела шагнуть на прочный фундамент постиндустриального развития, был гораздо большим, чем это отражали традиционные макроэкономические показатели. Пусть США и имели в эти годы огромный внешний долг, пусть они допускали отрицательное сальдо своего торгового баланса с Японией (только в торговле продукцией электронной промышленности в одном лишь 1990 году оно составило 2,3 млрд. долл.[218]); гораздо более существенным оставалось то, насколько широко и эффективно использовались в США достижения информационной революции.

Даже самые поверхностные сравнения показывают, что кабельными сетями к середине 90-х годов были связаны 80 процентов американских домов против 12 процентов японских; в США на 1000 человек населения использовались 233 персональных компьютера, в Германии и Англии -- около 150, тогда как в Японии -- всего 80; электронной почтой регулярно пользовались 64 процента американцев, от 31 до 38 процентов жителей континентальной Европы и лишь 21 процент японцев[219], и ряд подобных примеров нетрудно продолжить. Известно, что еще с конца 70-х годов японская промышленность успешно вытесняла американских производителей с рынка микрочипов, опередив США в 1985 году и обеспечив в 1989-м разрыв в 16 процентных пунктов. Однако США никогда не уступали лидирующих позиций ни в создании новых систем обработки данных, ни тем более в области разработки программного обеспечения. В начале 90-х годов мировой рынок программных продуктов контролировался американскими компания

---------------