Расколотая цивилизация

История человечества во все времена была историей военного, политического и экономического соперничества между составлявшими его нациями, народами и племенами. Нашим далеким и относительно близким предкам неизвестны были иные эффективные средства добиться более высоких результатов, чем у соседних стран и народов, обеспечить своим гражданам достойные условия жизни, дать импульс техническому и общественному прогрессу. Однако до последнего времени существовала определенная саморегуляция, не позволявшая какой-либо одной модели развития достичь над другими полного и абсолютного доминирования. Обратившись к истории, можно сделать два важных наблюдения, характеризующих наиболее драматичные ее периоды. Во-первых, максимально активное и жестокое соперничество между государствами и народами возникало в тех случаях, когда они обладали различными технологическими инструментами (в данном случае мы используем понятие технологии в предельно широком значении, обозначая им как производственные и хозяйственные, так и политические и социальные институты, распространенные в том или ином обществе). Во-вторых, результатом такого соперничества оказывалось, как правило, усвоение всеми его сторонами той технологической системы, которая проявляла себя как наиболее эффективная. Это может быть проиллюстрировано на совершенно различных примерах -- от быстрого принятия на вооружение артиллерийских орудий всеми европейскими армиями в XV-XVI веках до стремительного вытеснения двигателями внутреннего сгорания паровых машин в конце XIX столетия; от распространения в первой половине прошлого века в европейских странах буржуазной социальной системы, порожденной Французской революцией, до стремительного воспроизведения в наше время различными государствами тех или иных хозяйственных механизмов, доказавших свою эффективность.

Таким образом, на протяжении столетий социальное соперничество проявлялось в достижении одной нацией неких технологических преимуществ над другими и их использовании для укрепления собственных позиций. Вместе с тем эти преимущества никогда не становились столь значительными, чтобы речь могла заходить о подчинении всего человечества. Даже в тех случаях, когда качественно различия были наиболее разительными (как, например, наличие огнестрельного оружия у солдат Кортеса при завоевании империи ацтеков), они зачастую могли быть преодолены чисто количественными факторами (численностью армии) либо сходили на нет при простом освоении соответствующей технологии (захвате большого оружейного арсенала), даже если таковое не дополнялось способностью к ее воспроизведению. До тех пор, пока количественные факторы (население, размеры территории, масштабы сельскохозяйственного или промышленного производства, естественные ресурсы, находящиеся в распоряжении нации, и т.д.) играли значительную роль и могли компенсировать качественное превосходство, привносимое новыми технологиями, а также пока сами новые технологии могли легко усваиваться и перениматься за пределами той общности, где они возникли, любые стремления к мировому господству оставались иллюзиями, которым, хотя они в течение столетий и заливали мир кровью, не суждено было осуществиться.