Распятая Русь. Предания «Велесовой книги»

К ногам правителя были положены дары императора Константина. Византийцы не скупились: дорогое оружие перемежалось с амфорами вина тридцатилетней выдержки. Золотая чаша для омовения рук была наполовину наполнена рубинами и жемчугом. Юная обнаженная эфиопка дивно-необычной красоты была поставлена на колени перед старым сластолюбцем. Он с интересом изучил ее не по-девичьи высокую грудь, тонкую осиную талию, непостижимо-маняще переходящую в широкие бедра, темную бархатную кожу, черные кучерявые волосы, покорный взгляд больших коричневых глаз. Представил себе, как оседлает этот подарок, как заставит ее стонать и извиваться под собою, и милостиво кивнул гостям, жестом повелев убрать все подарки прочь.

– Что хочет передать мне ваш император? – спросил он стоявшего во главе послов священника.

– Здоровья, благополучия и пожелания жить в вечном мире! – с готовностью ответил уже немолодой мужчина.

– Как звать тебя, монах?

– Я игумен, – с гордостью поправил короля гость. – Меня зовут Флавр. Я говорю с тобою не только от имени императора, но и главного епископа Константинопольской церкви Иоанна. Он также рад приветствовать правителя-христианина…

– Я не хочу принимать приветствие и благословление из уст человека, охулившего мою веру, – зло перебил Германарех[41]. – Я и мои подданные никогда не примем ваших канонов, насильно навязанных миру в Никее. Так что не пытайся усладить мои уши лживыми трелями, пока не разгневал меня, монах!!

На этот раз Флавр уже не решился поправить короля готов.

– Есть ли еще что-нибудь, что хотел бы ты мне сообщить? – прервал затянувшуюся паузу Германарех.

– Да, если ты позволишь пригласить меня на вечерний ужин.

Хищная улыбка скользнула по губам правителя:

– У меня нет секретов от моих братьев, детей и приближенных. Это вы с вашим императором привыкли больше шептаться по углам! Хорошо, вечером тебя проводят в мой шатер. А сейчас накормите наших дорогих гостей. Они уже должны были изрядно проголодаться!

По рядам готов прошуршало хихиканье, перерастающее в громкий хохот. Многие знали о планах своего короля начать вскоре великий поход и не стеснялись выказывать пренебрежение к возможному противнику. Византийцы низко поклонились и попятились к выходу.

– Приготовь ее к моему ночному ложу, – кивнул своему постельничему на эфиопку король. – Проверим, разбираются ли хоть немного эти монахи в женщинах. Горе ему, если он подарил мне черный кусочек льда!

Флавр с нетерпением ожидал вечера, творя одну молитву за другой. Поездка на Дунай была для него последней возможностью вернуть к себе расположение епископа Иоанна. Провалившаяся попытка отравить еретика Белояра и позорный разгром когорт с последующей потерей собранного Полонием золота, предназначавшегося для церковной казны, довели главного епископа до белого каления. Теперь, если не получится замысел Флавра отомстить дерзкому анту и отвести беду от Византии, ему впору было сразу принять яд!

Германарех принял игумена за накрытым столом. Была среда, но на блюдах парило мясо косули, а в высоких амфорах ждало своего часа привезенное византийцами вино. «Пить или не пить?!» – рефреном будущей великой трагедии прозвучало в мозгах священника, никоим образом не желавшего пробудить в короле новую вспышку ярости. «А!! Прости, Господи, грех сей! ЗАМОЛЮ!!»

Флавр омыл руки в поднесенной слугою чаше, пригубил вино и принялся нарезать и отправлять в рот двузубой вилкой сочную дичину. В глазах Германареха заиграли веселые бесенята. После второй заздравной чаши он спросил:

– Так что же ты хотел сообщить мне, Флавр? Что не должны были услышать уши моих собратьев?

Игумен машинально оглянулся, окинув взором темные углы шатра. Улыбка вновь пробежала по губам короля.

– Моему светлейшему императору стало известно, что великий Германарех готовит не менее великий поход, – осипшим вдруг голосом произнес Флавр. Прокашлявшись, продолжил: – Император Константин был бы очень расстроен, если брат-христианин направил бы свои славные легионы на земли Византии. Мы готовы щедро отблагодарить великого короля, чтобы этого не произошло.

– Насколько щедро? – тотчас отреагировал Германарех. Он уже был готов к подобному развитию беседы.

– Два сундука золотых монет уже ждут своего часа в кладовых императора…

– Сундуки бывают разные, монах!! – перебил Флавра король. – Если Византий хочет не видеть отпечатков подков моих коней на своих землях, в течение месяца я должен получить здесь триста талантов золота! Это окончательная цена!

– Триста?!. – растерянно поизнес Флавр. Он желал незаметно значительно приумножить свои тайные накопления, но эта сумма лишала его всяких надежд.

– А ты считаешь, что я возьму меньше, когда взломаю ворота Константинополя? – открыто усмехнулся гот.

– Еще никогда и никому не удавалось… – начал было запальчиво возражать священник, но Германарех спокойно перебил его:

– Значит, я буду первым! Но… БУДУ!