Расширение прав и возможностей женщин в России

Ситуация с жильем у Октябрины тоже стала гораздо лучше. В 1999 году ей удалось купить комнату в коммунальной квартире неподалеку от центра Твери. Пусть квартира была далеко не идеальной, но другие жители коммуналки оказались спокойными и, как правило, в квартире даже не появлялись. Одна комната принадлежала молодому человеку, который жил у родителей; женщина из еще одной комнаты появлялась редко[139]. Октябрина и ее муж питали надежду выкупить одну из этих комнат. В то же время они пытались получить жилье через работу мужа. За ужином Октябрина говорила, как много в ее жизни нестыковок: она – директор кризисного центра, а живет в одной комнате без телефона. Могла ли она считать себя представителем среднего класса, когда их с мужем совокупный доход был ниже официального уровня бедности?[140] Она рассказала мне, как бывает неловко, когда откровенно богатые клиенты приходят за бесплатными услугами. «Появляется хорошо одетая женщина с мобильным телефоном и просит о помощи, а я предлагаю ей бесплатные консультации. И как я должна себя чувствовать?»

Илл. 8. Сотрудники и спонсоры кризисного центра «Гортензия». Зима 1998 года

Тем не менее она выглядела увереннее. Более того, я узнала, что она баллотируется в городскую думу. Октябрина улыбнулась, когда я вытаращила на нее глаза, и с гордостью показала мне свои предвыборные плакаты. Баллотироваться ей предложила одна из участниц Женской ассамблеи. Хотя Октябрина на выборах не прошла, она гордилась, что сделала попытку. Октябрина сказала мне, что ей понравилось и она будет пробовать снова.

Юлия, наша коллега из кризисного центра в Пскове, приехала на пару дней к нам в Тверь. Оба центра поддерживали тесные связи. Октябрина организовала семинар, чтобы представить нас обеих – Лену и меня – своим сотрудникам. Женщинам было любопытно узнать от Юлии о псковском Центре. Особенно их интересовало, как Центр создал свою собственную независимую экономическую базу. Используя связи в городской администрации, мама Юлии, которая была директором Центра, открыла швейную мастерскую.

Несмотря на все различия между двумя центрами, их объединяли профессионализм и преданность борьбе с разнообразными формами гендерного насилия. Общими были и способы, с помощью которых они осмысляли противоречивую сферу политики НПО. Женщины неоднократно заговаривали о проводимой фондами политике, соглашаясь, что кое в чем ситуация становилась тяжелее. Снова продвигать партнерство между государственным и негосударственным секторами казалось нереалистичным. Во-первых, такое партнерство не учитывало очень разные цели и идеологические взгляды в каждом из секторов. Во-вторых, сложности обеспечения местных системных источников поддержки также не принимались во внимание. Несколько женщин видели в новом интересе к социальному партнерству со стороны местных властей лишь коварный способ вытеснить независимые группы. Как сказала психолог Света: «Мы озвучили эту проблему, а теперь нас отодвигают в сторону».

Юлия, Октябрина и я подвели итоги этому обсуждению позже, встретившись в парке. Я сказала подругам, что хотела бы написать письмо и обратиться к властям и представителям НПО, и попросила их еще поговорить на эти темы.