Расширение прав и возможностей женщин в России

Я уже говорила о том, что нам казалось выгодным сделать ставку на кампании против гендерного насилия. В 1998 году эту проблематику поддерживали большинство спонсоров, продвигавших права женщин в России, да и не только они (посольства, кризисные центры городов-побратимов, приезжие иностранные активисты вроде меня). Но такая многообещающая поддержка в конце концов оказалась ненадежной. Рамки «насилия против женщин», очень успешные на мировом уровне, оказались модной прихотью, зависящей от политических течений в государствах-спонсорах. К 2001 году поддержка этой проблематики пошла на спад. Масштабы помощи от Агентства международного развития США (которая шла через АЙРЕКС) в 2001 году существенно сократились в связи с изменением приоритетов в политике США. Как отметили Октябрина и ее коллега Юлия, фонды стали переключаться с кампаний против гендерного насилия на в целом более широкую кампанию против торговли женщинами и девочками в регионе[141]. Вслед за этим с большой неохотой многие кризисные центры поменяли свои приоритеты. Как Октябрина и Юлия, все понимали, что эта проблема выходила за рамки компетенций кризисных центров. По мнению многих исследователей, это изменение приоритетов можно рассматривать как сдвиг в сторону охраны Европы-крепости и первого мира [Berman 2003; Sassen 2002]. И в самом деле, дрейф в эту сторону продолжался. В 2004 году я узнала, что бывших сотрудников кризисных центров призывают освоить новое направление, стратегию, которая идеально отражает дух времени после 11 сентября: «реабилитацию жертв терроризма», проводить консультации с жертвами террористической атаки в сентябре 2004 года в Беслане. Важность этой деятельности самой по себе нельзя недооценивать, но сильный дрейф в эту сторону и странная метаморфоза проблемы говорят о слабости всеобъемлющей стратегии и должны бы заставить феминисток задуматься. Когда международные фонды отказались спонсировать проблему гендерного насилия, они бросили в беде смелых и готовых к риску людей. В конце концов, история Октябрины подтверждает существование ситуации, описанной моей подругой Марией. Мария говорила, что на игроках на периферии женского движения, на людях, занятых оказанием услуг, лежит «слишком большая ответственность» и они «измучены». Октябрину не отпускали с беговой дорожки, она занималась вопросами выживания организации и все время должна была догадываться о намерениях фондов. Это мешало ей сосредоточиться на содержании работы.