Расширение прав и возможностей женщин в России

Во-первых, такая критика может лишь усилить консервативные позиции, выражающиеся в том, что демократия и ее ценности (гражданское общество, права человека вообще и женщин в частности) являются инородными элементами, неестественными для россиян или жителей других стран второго и третьего мира. В последнее время подобный подход стал весьма популярным в России. Администрация Путина противопоставила себя независимым НПО, налагая санкции на те организации, которые Кремль считает политическими. Особенно негативно власть в России относится к НПО, получающим иностранное финансирование. Подобное отношение возникло после «оранжевой революции» 2004 года в Украине[147]. Критики указывали на то, что «нам» следует остановить финансирование подобных проектов, бросив очень храбрых и готовых пойти на риск людей на произвол судьбы. Безусловно, с конца 1990-х, когда я закончила основную часть исследования, объем международной спонсорской помощи снизился. Соответственно, сошло на нет и финансирование женских и иных НПО, отчасти из-за перемен во взглядах на меры безопасности после 11 сентября, а отчасти из-за того, что правительство США возглавили республиканцы. Тем временем в Америке консервативные организации и аналитические центры ведут войну против НПО, обзывая их порождениями «глобализованных новых левых», призванными «извратить демократию» [Evans, Evans 2003][148]. Короче говоря – аргументация критиков НПО совпала с доводами антидемократических групп, выступающих против концепции прав человека, и привела к уменьшению потока инвестиций в правозащитные проекты. Туда ли свернули прогрессивные, увлеченные критикой ученые?

Во-вторых, подобная критика международной поддержки может ограничить потенциал спонсорской организации в глобальном контексте. Из обзора некоторых важных и влиятельных критических подходов становится очевидно, что в их рамках активизм считается бессодержательным и состоящим из символических жестов. Такие подходы заставляют невольно усомниться в возможности независимой самоорганизации. Мне кажется, что это несправедливо по отношению к тем, кто работает в НПО. Многие из них хорошо знакомы с этими проблемами и пытаются решить их в рамках активизма. Подобный негативизм ограничивает динамизм и взаимодействие, происходящее на всех уровнях «политики нетворкинга». Я уже говорила о том, как мои друзья стали профессиональными активистами, и о том, что этот путь был тернист и полон противоречий. Но даже они не могут себе позволить стать пуристами. Критика в контексте политики чрезвычайно важна – но как быть с активистами – работниками НПО, которые работают не покладая рук, не получая ни денег, ни иного вознаграждения?

Последний из недостатков, который беспокоил меня на всех этапах моей работы, заключался в том, что научная критика международного финансирования нерефлексивна и не учитывает наши собственные проблемы как ученых в рамках данных процессов. Как исследователь женского активизма я также являюсь и «чадом», и сторонником мейнстримизации гендера. Одни и те же спонсорские организации поддерживают и мою работу, и мою критику. В чем же тогда заключается моя ответственность? Как признание этого факта влияет на данные, которые я представляю, и на мой репрезентативный выбор?

Эта книга написана в новую эру научного подхода к критике НПО. Новизна подхода заключается в теоретизации международных (глобальных) интервенций. Такая критика рефлексивна, то есть внимательно рассматривает недостатки моделей экспорта и признаёт, что мы также являемся участниками переходного процесса. Эта критика направлена на практическое исправление ошибок[149]. Резкий переход от героизации к демонизации НПО размыл границу между НПОизацией как процессом и НПО как организациями и их сотрудниками. Многие из них хорошо знакомы с этими проблемами и пытаются решить их в рамках активизма[150]. Мой вклад заключался в поддержке мнения о необходимости критики международной помощи конструктивным политическим проектам. В этой книге я по-своему ответила на имеющиеся вопросы. Я попыталась разработать более коммуникативный подход к исследованиям, используя методику партиципаторного участия. Наш общий проект с активистками группы «Женский свет» сблизил нас. Вместе мы каждый день сталкивались с острыми противоречиями глобальной политэкономии. Наши отношения и мое участие в работе группы заставили меня по-другому взглянуть на глобальные гендерные интервенции.